Табу на вожделение. Мечта профессора

Нет, я должна учиться именно очно, чтобы она могла спать спокойно и не думать о том, что не в состоянии оплатить учебу своей дочери. А деньги на сессию… ерунда. Я заработаю!

— Жертвуя своим собственным сном? И возможно — безопасностью?

— Ну да.

— Ну уж нет!

— Я не понимаю вас! — на эмоциях повысила голос. — Правда не понимаю! Что все это значит? Чего вы ко мне пристали? Чего от меня хотите?

— Мое требование неизменно: ты уходишь из клуба! — прозвучало подобно приговору. — Уходишь! Иначе прощаешься с институтом! Выбирай!

В глазах снова защипало. Горло сдавил болезненный спазм.

— Вы опять за свое, да? — возмущенно бросила Юля. — Знаете, в какой ситуации я нахожусь, и все равно ведете себя, как последний…

— Расслабься, глупышка! Найду я тебе работу! — клятвенно заверил Марат.

А Попова уставилась на мужчину с негодованием.

Ибо не хотела становиться ему обязанной. Ничем.

— Какую еще работу, Марат Евгеньевич? — насупилась. — Какую? Которой будете потом меня же и шантажировать в случае чего? Которую сможете отнять в любой момент, если пожелаете? Спасибо, но нет! Мне такого счастья не нужно. Я пока еще в своем уме! Мне вообще ничего от вас не нужно. Ясно? И если действительно хотите помочь — просто не мешайте!

Пауза. Гневный прищур. И властное:

— Твои трудовые будни в клубе окончены!

— Нет!

— Да, Юля! — твердо, с нажимом.

«Боже! Дай мне сил!»

Она медленно поднялась на ноги и скрестила руки на груди:

— Простите, но я не понимаю, почему вообще должна обсуждать с вами свои решения. Это моя жизнь. Мой выбор. И вас он не касается!

— Ты разве еще не поняла? Меня касается все, что касается тебя, пташечка! — сказал как отрезал. — Включая еще кое-что…

Удерживая Юлю в плену своих пылающих глаз, Серп приблизился почти вплотную. Встал так близко, что она невольно попятилась назад, упираясь бедром в его рабочий стол. Часто-часто дыша, уставилась на профессора исподлобья, ожидая… да чего угодно. И не зря.

В следующий миг мужчина склонился к ее виску:

— Неужели правда девственница? — зомбирующий шепот прямо на ухо.

Шепот, от которого нервная дрожь прошлась по спине. Юле стало жарко.

— Не… не ваше дело! — промямлила смущенно.

Уголки его рта едва заметно дрогнули.

Глаза посоловели, засверкали лихорадочным блеском.

Из горла вырвался тихий хрип:

— Мое, малышка! Мое!

Так протяжно. Так трепетно.

У Юли дыхание перехватило, и внезапно голова пошла кругом.

От его близости. От его тепла. От его сумасшедшей энергетики.

Особенно когда Каримов, не мигая, уставился на ее губы.

* * *От его голодного взгляда ее сердце толкнулась о ребра с чудовищной силой.

Будто рвалось наружу. Будто рвалось к нему. Прямо в руки.

Юля прилагала неимоверные усилия, чтобы первой не броситься Марату на шею. Чтобы не поддаться этому порыву.