Табу на вожделение. Мечта профессора

А мысленно добавил:

«Уйдет как миленька! Я сделаю все для этого! Я не оставлю ей выбора!»

Глава 21

«Дура! Идиотка! Сумасшедшая! Конченая! Что же я наделала? Что он теперь обо мне подумает? Что на меня вообще нашло? Я же не такая! Илья всегда говорил, что в плане интима я холодная, как ледышка! Меня трудно возбудить. Меня сложно распалить. Я всегда сохраняю трезвость рассудка. Я никогда не теряю над собой контроль! И уж точно не слетаю с катушек от одного-единственного поцелуя! Не… слетала. До сегодняшнего дня… Чтоб тебе пусто было, Каримов! Что ты со мной сделал?»

— Осторожнее, девушка! — возмущенно взвизгнула молодая мамочка, резко останавливая коляску со своим спящим малышом, дабы не врезаться в нее. — У вас что, глаза на затылке? Смотрите хоть, куда идете!

— Извините! — виновато улыбнувшись, Юля спешно отступила в сторону.

Она была так сильно поглощена своими переживаниями и… странными эмоциями (от которых нутро ныло, а душа на лоскуты рвалась), что не замечала ничего и никого вокруг. Просто двигалась вперед по хорошо известному ей маршруту, на автомате переставляя ноги. Как итог — лишь чудом избегала столкновений со случайными прохожими. И то благодаря их бдительности. Судорожно наполнив легкие кислородом и отвесив себе мысленную затрещину, дабы мозги на место встали, Юля продолжила свой путь. До общежития оставалось уже не более пятидесяти метров, а она никак не могла успокоиться. Не могла взять себя в руки и обуздать свои чувства.

«Господи, я и не знала, что так умею! Что могу жадно целоваться, эротично извиваться на мужике и развратно прижиматься к нему, как взбесившаяся от похоти порно-звезда! Стыдно-то как… мама дорогая!»

Перед глазами кадрами киноленты проносились сцены их… безумия в машине. Сцены первобытной, почти животной страсти. И всякий раз ее сердце надрывно барабанило в груди, а с губ срывался тихий предательский стон, стоило хоть на миг, хоть на гребаную секундочку представить на себе его руки. Сильные. Грубые. Жилистые. С крупными ярко выраженными венами. Щеки вспыхнули огнем, когда Юля все же призналась самой себе:"

"«Он довел меня до оргазма этими руками! До первого в моей жизни оргазма! Господи, я кончила от рук Серпа… всего лишь от пары его прикосновений! Это вообще нормально? Ну, что я… так быстро? Или у меня проявляются все признаки… нимфомании? Почему я хочу еще? Почему так сильно хочу… испытать это еще разок? Боже, я сошла с ума! Мне пора лечиться!»

Прохладный сентябрьский ветер приятно холодил ее разгоряченную кожу, играл с волосами — и без того взъерошенными и растрепанными. Увлажнив свои распухшие и безжалостно искусанные губы, Попова вновь задумалась.