Проект по дружбе

Оглядываюсь на социолога, непроизвольно сжимая пальцы на папке с нашей работой. Вячеслав Анатольевич занят своими делами, на нас пока не смотрит. Но не уверена, что сейчас самое время рассказывать страшилки из детства. В итоге прихожу к компромиссу и торопливо шепчу Ярику:

– Я маленькая, когда нервничала, расчесывала голову в этом месте. Мама отучала, говорила, я похожа на блохастого кота, – бросаю на него быстрый взгляд и едва слышно добавляю, – била по руке.

Брови моего Шмелева резко сходятся на переносице, зубы сжимаются:

– Что?

– Не била, – добавляю поспешно, – шлепала. Было скорее обидно. Знаешь, так собак дрессируют. Суть наказания – не в боли.

Слова я выбираю явно неверно, потому что Яр только сильнее напрягается.

Я опускаю руку и сжимаю его запястье:

– Ярик, давай потом? В этом нет ничего ужасного. Нам о другом нужно думать.

Выражение его лица не меняется, поэтому я иду на провокацию и щиплю его за ягодицу. Мы стоим перед полной аудиторией народу, но меня давно уже это не смущает, пришлось нарастить толстую кожу.

Мой маленький маневр удается, Ярик тихо ойкает и фыркает от смеха.

– Гольцман, тебе экзотики захотелось? – шепчет он.

Я закатываю глаза:

– О другом думай, ясно?

– Ты имеешь в виду наш проект или?.. – и он игриво приподнимает брови.

Я тоже прыскаю и прикрываю рот ладонью, когда ловлю взгляд социолога. Он, наконец, заканчивает раскладывать свои бумажки и папки, берет огромную кружку кофе и иронично замечает:

– Судя по тому, как вы активно перешептываетесь, нас ждет какой-то неожиданный вывод из вашей работы?

– Смотря что вы считаете неожиданным, – в своей хулиганской манере выдает Шмелев.

– Например, ваши романтические отношения.

Я аж давлюсь и закашливаюсь. Не могу сказать, что не видела откровенного веселья во взгляде социолога, когда он смотрел на нас с Яриком все это время, но чтоб вот так, напрямую?

Яр же ничуть не смущается. Улыбается, взъерошивая волосы.

– А вы послушайте наш доклад, может, это как раз ожидаемо.

Толкаю его локтем, но Шмелев, уже на волне своего веселого апломба, целует меня в макушку. Разумеется, я краснею, но держу себя в руках. Мажу взглядом по аудитории, где все уже давно в курсе наших отношений. Вижу Алину, которая показывает мне сжатые кулаки в знак поддержки, Тита, который поднимает лист бумаги с надписью «Пчелкины, вперед!», и расслабляюсь.

– Что ж, Гольцман, Шмелев, прошу на мое место. Расскажите же нам про феномен дружбы между мужчиной и женщиной.

Вытираю мокрые ладони о мягкую ткань узких брюк. Я настояла на том, чтобы Яр сегодня надел рубашку и галстук. Насчет джинсов мы схлестнулись не на жизнь, а на смерть, так сказать, но тут уж я проиграла. Выглядит он в любом случае потрясающе. Лихой, привлекательный, в меру официальный. Моя любовь.