Проданная невеста

Ничего другого она добавить не успела, ибо больше не могла противиться королевскому Призыву звериной ипостаси и тоже перекинулась. Боль, разве что чуть меньшая, чем в самый первый раз, опять накрыла с головой. Но сейчас будущая королева просто не имела права выказать слабость. Собрав волю в кулак, она осталась твёрдо стоять на лапах, лишь стиснула зубы до хруста."

"Рядом тихо, но отчаянно скулила Наташа. Нет, она тоже старалась не посрамить род и, по крайней мере, устояла на трясущихся лапах, а не каталась по брусчатке с визгом. «Только бы продержалась!» — подумала Вика, сердце сжималось от жалости к сестре.

К сожалению, этот обычай с призывом звериной ипостаси всплыл в самый последний момент. Он почему-то канул в вечность лет триста назад, однако буквально за пару часов до действа Дарнвилл вспомнило нём и рассказал Блайвору, что Виллмар возродил его на своей коронации, посчитав, что оный упрочивает связь между королём и подданными. Дарнвилл был полностью согласен с мнением покойного брата и постарался убедить Блайва пойти по стопам отца. Гонтон, понятное дело, вновь предал обычай забвению, так он и королевской ипостасью не обладал.

В итоге Блайвор счёл доводы регента разумными и примчался к Вике предупредить. А вот они с Наташей так и не успели просветить родителей о своей волчьей ипостаси. Точнее, Вика попыталась сделать это в Онклаве, но толком рассказать не получилось — началась коронация, а родители вообще восприняли ее слова как шутку. Того же, что Призыв заставит перекинуться и их родителя-потенциального оборотня, не ожидали ни Блайвор, ни Дарнвилл, ни, тем более, девушки. Ведь никогда раньше потенциальные волки на коронациях не присутствовали — поэтому считалось, что Призыв действует лишь на оборотней, уже обретших звериную ипостась.

Вика огляделась: посреди площади осталось лишь трое людей — Клафт с Истаном и Марьяна, которую мужчины как раз пытались привести в чувство.

А в следующее мгновение к вою, вырывавшемуся из мощной глотки короля, присоединились голоса всех волков. Вика тоже завыла — так было даже легче переносить боль, которая ещё не отступила до конца.

То ли подействовали усилия слуг, то ли леденящий кровь многоголосый вой, но Марьяна пришла в себя.

Открыла глаза, узрела перед собой кучера, привезшего их в замок, и мужчину постарше, похожего на него. Они подняли ее на ноги. И тут Марьяна обнаружила, что вокруг лишь огромные жуткие волки, ни одного человеческого лица. А где же Стасик? Где дочери?

Кажется, она простонала это вслух. Правда, по-русски. Однако старший из мужчин, очевидно, догадался о сути вопроса и ответил ей шёпотом, указывая на серого волка и двух волчиц:

— Вот они. Вы только не нервничайте, миледи. Оборотень ваш муж. И дочери, соответственно, тоже.