Проданная боссу

Осознал, покаялся и отдает свою крышу над головой тебе, Таша. Теперь в замену на свою свободу. Я правильно говорю, Виталий?

— Да, — буркнул он, недобро поедая меня глазами."

"Не так давно у нас состоялся презанимательный разговор, где Виталий еще говнил и отказывался от компенсации, апеллируя тем, что я не смогу навязать ему в содержание своего ребенка. Вот тут и пришлось вспомнить соседа, зафиксированное состояние Таши при поступлении в роддом и заявление, которое она может написать на бывшего мужа.

Виталий сдался. Он готов был выкупить свою свободу не только квартирой, но снимать его с крючка для Сергея в мои планы не входило.

Я вообще в последнее время становился меценатом, его же мать!

Закинув Ташу в клинику, я распорядился наемной бригаде снять в квартире решетку, поменять дверь в комнату и замки на входную дверь. Вынести мебель из спальни и зала и собрать до вечера новую, привезенную из магазина. Расточительство. Не думаю, что Таша захочет оставить себе эту квартиру, раз она даже документы на нее держала двумя пальчиками, словно боясь испачкаться, но мне не хотелось, чтобы она всю неделю жила с яркими напоминаниями своего заточения. Будь моя воля, мы сегодня же вернулись в Москву. Но оставался еще вопрос с интернатом и губернатором.

— Ну что?

Таша молча кинулась мне на шею и присосалась к губам.

Ладно, других намеков и не надо, и этот довольно толстый получился.

— Хочу тебя, — хрипло шептал я между жадными поцелуями. — Сейчас хочу.

— И я, — тихо стонала она мне в рот. — Очень хочу.

— Главное не теряй настроя.

Я посадил ее в машину, аккуратно закрепил переноску с сыном, и мы поехали в квартиру. Меня раздирало желание отложить встречу с прошлыми страхами и снять номер в отеле на ночь, или на две, или как получится. Но, черт побери, я хотел взять свободную женщину не только юридически, с расторгнутым браком, но и душевно, отпустившую все старые обиды. А это возможно только через боль. Пройти, понять и отпустить…

А секс… У нас будет еще много-много ночей и дней, наполненных любовью и трахом. Горячим, жарким сексом, который возможен только с ней, с моей женщиной.

Поэтому мы ехали в квартиру, на последнее свидание с ее прошлым.

— Здесь? Мы будем неделю жить здесь?

В ее голосе испуг, отвращение, обреченность, всё то, что я хочу изгнать из нее. Пусть наглая и распутная, чем запуганная и смирившаяся!

— Да. Я же говорил сюрприз. Теперь это твой дом. Ты можешь избавится о него, как и от своего прошлого.

— Или наполнить другими чувствами, а не страхом и болью, — прошептала она, отпуская мою руку и поднимаясь впереди меня по лестнице.

У двери я передал ей другой ключ от новых замков, не сводя с Таши взгляда, переживая, сможет ли она переступить через прошлое, чтобы жить дальше, со мной.