Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

— Коля, — обратился он к моему «конвоиру», — уберите лишних бойцов с периметра, а когда и если…

Он на секунду замолчал.

— Потолкайтесь, но серьезного, вооруженного, сопротивления не оказывать! Не нужно, чтобы кто-то из «наших» без нужды пострадал… И… потом… валите все на меня!

— Ваше Благоро…

— Исполняй! — отдал приказ «дядя».

— Есть! — ответил тот и хотел «козырнуть», но заметив гражданский костюм, остановил руку и развернувшись кругом, вышел из помещения.

Остались: я, «дядя Художницы» и еще один тип, стоявший позади меня.

— А как же полицейский следователь, — подал голос я, — разве не он хотел со мной поговорить?

Ответа на свой вопрос я не получил.

«Дядя», мерил комнату шагами, заложив руки за спину, а когда он бросал на меня свой взгляд…

Этот человек, совершенно очевидно, меня люто ненавидел, не смотря на то, что практически никаких эмоций на его лице на отражалось.

Остановившись наконец, он взглянул на меня, будто на какое-то мерзкое насекомое и сказал:

— Я служу нашей стране уже долгие годы… Я делал все от меня зависящее, чтобы люди у нас жили мирной жизнью…

Он замолчал, на его, очень усталом на вид лице, мелькнуло выражение крайней злобы.

— Господь не дал мне детей, — продолжил он далее, — и моя племянница… Лиза..

Тут он замолчал, отвернувшись… Что ж, даже у самых «железных» людей иногда проявляются эмоции.

— Скажи мне… мне очень хочется знать, — спросил он меня, успокоившись, — быть может Лиза сделала тебе что-то очень нехорошее?

— Нет… — ответил я, — мы с ней не были знакомы лично и ничего плохого, мне она не делала.

— Ну да, ну да, она никогда никому ничего плохого не делала…

— Значит, ты так жестко отомстила ее… подруге за… Вот я смотрю на тебя, — продолжил он, — и не могу понять, что ты за юное чудовище за такое, что так безжалостно поступила…

— Я не… — начал было я, но не договорил.

«Добрый дядюшка» отвесил мне пощечину.

— Не перебивай взрослых людей, — сказал он мне, — ладно, хватит…

Он уселся на лавку, с другой стороны стола и безразличным голосом сказал:

— Если ты хочешь жить, то прямо сейчас расскажешь мне, о том, кто надоумил тебя и кто помог устроить… этот позор для моей племянницы.

— Мне нечего Вам сказать, — ответил я, опустив глаза в пол — я этого не делала.

— Вот значит как, — забарабанил он пальцами по столу, — не делала говоришь… ладно.

Он пододвинул к себе какое-то массивное устройство, явно оптическое, лежавшее на столе, затем, достав из него накопитель и засунув его в свой видеофон.