Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)

Затем, развернувшись полубоком к Яне, улыбнулся и взяв ее руку в свои, ответил:

— Яныч, знаешь, — я выдержал паузу, — а ты ведь права! Мне уже давно следовало искать себе Прислужницу! Вот у моей кузины, она уже пару лет есть! — самозабвенно врал я, ибо понятия не имел, есть ли у той Прислужница или нет.

Яна быстро-быстро закивала головой, мол, конечно, и у тебя должна быть!

— Хотя ты и используешь нечестный способ, выдумывая разные небылицы, — тут она хотела было что-то возразить, но я не дал, продолжив, — но видно, что ты действительно очень хочешь быть «при мне», раз прибегла к такому радикальному способу.

Я на пару секунд замолчал, затем продолжил:

— Ты очень… ловкая, думаю, что ты станешь прекрасной помощницей во всех моих делах…

— Да, Госпожа, будьте уверены! — перебила она меня.

— Ты будешь моей Прислужницей…

— Ваше Слово?! — вновь перебила меня та, — вы застав… попросите ваших родителей…

— Мое Слово! — ответил я, перебив ее тем самым, а Яна испустив странный звук, откинувшись спиной на кровать и бормотала себе под нос:

— Слава Богу! Слава Богу! Все получилось!

А затем, усевшись вновь, она спросила:

— Когда вы представите меня своей Семье для одобрения?

— Ну, — ответил я, пожимая плечиками, — думаю, в это воскресение, как раз поуспокоится здесь все.

— А те глупости, что ты мне говорила, — сказал я, чуть погодя, глядя ей в глаза, — забудь о них, не шути больше так! Поняла?

— Да-да-да, — торопливым шепотом произнесла та, кивая при этом, как китайский болванчик.

Она вскочила с моей койки и разве что не пустилась в пляс по комнате.

Затем, подойдя к своей кровати, на которую она кинула свою «домашнюю» одежду, она застыла, пялясь в одну точку, на шкаф, куда она засунула, по моему указанию, форму для хоздеятельности.

Очнувшись, она вновь заговорила:

— Мне же, как вашей Прислужнице, более не придется столько вкалывать на хозработах, правда? — нагло спросила она.

У меня внутри все сжалось… Вот же сука!

Судя по всему, она или осмелела в «край» или обнаглела… Или и то и другое — разом, потому как, одеваясь, она заявила:

— Чуть не забыла, мне же нужно теперь соответствовать своему новому статусу, чтобы не опозорить вас, а я девушка бедная, так что, Госпожа, я бы хотела получить от вас, до воскресения…

Она замолчала на несколько секунд, размышляя, какую бы сумму у меня «попросить».

По ее лицу было явно видно, что она борется со своей жадностью.

— Тысячу рублей! — сказала она, наконец, — аванс, так сказать, подъемные!"

"Сказав это, она расплылась в какой-то неприятной улыбке, даже не глядя на меня.

Сука! Сука! Сука! — прошипел я, правда исключительно про себя, до боли сжав в кулак ладошку, но внешне не показав ни единой, бурлящей внутри меня, эмоции.