Я прячусь от ветра

Или врут? — короб куда-то пропал из рук ларда, и мужчина шагнул ближе, нагнувшись к самому лица.

— Наговаривают.

— Правда, что ли? — лард нагнулся ближе, вынуждая меня отступать. Между нами оставалось всего-то с локоть расстояния, когда меня настиг приступ кашля, заставивший Тазура выпрямиться. — Ты еще совсем не здорова, а все здесь шастаешь. Почему?

— Весь день в постели лежать невозможно. Станет хуже — пойду отдыхать.

— Ченни, присмотри, чтобы хуже не стало. Если что, мне или Лерану скажи.

— Хорошо, лард. Как скажете. А вы зачем пожаловали?

— Узнать, когда коптильня нужна. Людей на это дело назначили, только мы с такими дел не имели. Нужно чтобы кто-то присмотрел, — Тазур говорил с женщинами, а смотрел все на меня, словно первый раз получил возможность нормально разглядеть. Сейчас он казался куда более высоким, чем обычно. Его рост подавлял, а малое расстояние между нами нервировало. И в сторону не отойти, и не обойти никак.

— Хина глянет, — женщины закончили с мясом, расставив тазы и миски так, чтобы потом не искать, где что. — Первую партию можно уже ставить. Из тех колбас, что раньше приготовили. Их плохо дальше в леднике сырыми хранить.

— Хина, тогда пойди присмотри, чтобы все верно сделали.

— На чем коптить?

— На вишне.

— На яблоке.

Мы произнесли одновременно. Сердито прищурив глаза, я смотрела на Тазура, ожидая, за кем останется последнее слово. Лард, однако в спор вступать не стал. Повернувшись к Хине, маъхнул рукой.

— Половину так, половину эдак.

— Кабан на вишне выходит кислым, — буркнула я, подавляя желание ткнуть ларда в грудь.

— Да. И мне так нравится. Но раз ты просишь, то половина будет на яблоке. Только благодаря моей доброте. Ченни! — Тазур смеялся. А меня распирало от недовольства. Колбасы из дикой свинины стоило делать только на яблоке! — Пойди поймай двоих парней, кто посвободнее. Пусть помогут мясо в холодную унести, а колбасы на двор. Сделайте все, как нужно.

Мы вдруг оказались одни, стоя так близко друг к другу, что нос щекотал слабый запах пота и мыла, которое варила не я.

— Я смотрел твои списки. Что там со стрижкой овец? Объясни, — Тазур шагнул ближе, касаясь ногами моих юбок. Говорил он тихо, словно мы обсуждали не работу, а какие-то иные, более личные дела.

— Еще недели три-четыре. Но нужно все подготовить. Ножницы, склады. Пол в одной комнате прогнил, руно не положить. И стены кое-где прохудились.

— Быстро у вас все в негодность пришло, — жесткие пальцы осторожно коснулись щеки, пройдясь сверху вниз. Прикрыв глаза, я пыталась отвернуться, избежать ласкового касания, но пространство не позволяло.

— Мы начали стоить новые склады, но пришел мор, и все остановилось. Стены только на полметра успели поднять.