Я прячусь от ветра

Спустившись в кухню, хмуро посмотрела на трех женщин, которые уже закончили возиться с мясом, разделив его на части. Из чего-то завтра накрутим колбас, что-то просто завялят куском, что-то унесут в ледник обваляв в специях.

— Печь затопили? — в кухне было жарко, и мне совсем не понравилось, что мясо до сих пор не убрано в холодные кладовые.

— Тазур приказал, — отозвалась Ченни, заканчивая промывать сердце.

— Догадалась. Мясо убирайте. Все равно ему еще дня три отлеживаться.

— Анна, мы для Корин и девочек еду собрали, — Хина, умыв руки в тазу, с некоторым смущением кивнула в угол, где под стулом, укрытая какой-то тканью, угадывать корзина.

— Хорошо. Ближе к ночи Раита отправим. Думаю, скоро они смогут вернуться домой.

— Думаете, сможем с ними жить?

— Если хоть часть того, что мне сегодня Леран рассказал — правда, то шансы есть. Только все равно следить нужно, чтобы девки бед не наделали. Сами себе.

— Мужики видные, — кивнула Ченни, накрывая тазы чистой тканью, — эти курицы как хвосты распушат, так потом не поймешь, кто в чем виноват, если что случится.

— Вот и я за это переживаю. Даже если у них и правда с этим строго, как Тазур уверяет, то в наших девицах я не уверена.

— Три дня не пройдет, как все на сеновале окажутся с ногами в разные стороны. И не надо так на меня смотреть, ваша… Анна. Будь я сама помоложе, тут с вами не сидела бы. Все удивляюсь, что за вами толпа не ходит, хотя подарки исправно приносить стали.

— И сегодня тоже?

— Конечно. Мы все в один короб сложили, там за печью, — фыркнула Ченни, заканчивая с уборкой.

Обойдя кухню, заглянула в короб. Там и правда были и несколько ярких лент, заколка, маленький букетик из сухих цветов и деревянная ложечка с искусной резьбой. И к каждому предметы была привязана бирка.

— А это что?

— Ну, мы сперва пытались запомнить, что от кого, а потом запутались, — чуть улыбнулась Хина, — Ченни их все подписала.

— Нужно вернуть, — решила я, разглядывая подарки. Только ухажеров мне не хватало. Все равно не я выбирать буду.

— Не выйдет. Они все такие суровые с виду. Еще обидятся.

— Тогда Тазур пусть возвращает. Он тут командир или как?

— Командир. А тебе что опять не по нраву? — я вздрогнула, чуть не выронив ложку, которую рассматривала. Сколько можно так неожиданно подкрадываться!

— Можно чуть громче ходить? — с бешено стучащим сердцем я обернулась, выставив короб перед собой, как защиту. — Я каждый раз вздрагиваю!

— А может мне нравится, когда ты вздрагиваешь, — и усмешка такая самодовольная, наглая. — Так с чем мне нужно разобраться, милая Анна?

— Вот с этим, — толкнув в руки ларда короб, вздернула нос, — и я не милая."

"— Ну как же? Вот сейчас ты просто прелесть. И я слышал, как тебя в деревне милой называли. Люди просто так говорить не станут.