Корабль призраков

Так вот, японцы платят бешеные деньги только за то, чтобы просидеть там месяц в качестве заключенных. В условиях, максимально приближенных к действительности. С тараканами и карцером. А самые большие бабки дерут за пребывание в камере смертников.

– Зачем? – искренне удивилась я.

– Острота ощущений. Страх в качестве движущего фактора релаксации. Подобный отдых заряжает энергией на год вперед.

– По-моему, это извращение.

– Это тонкий психологический расчет. Наши чертовы работодатели первыми это прочухали. И сейчас будут грести бешеные бабки.

– Ну, не знаю… Скажи, а девочка. Карпик так и не появилась?

– Подружка твоя? Интеллектуальная соратница? – осклабился Вадик. – Нет, не появлялась. Там, судя по всему, накладочка произошла. Девчонка куда-то смылась, так папаша еще за десять минут до назначенного срока головой о леера бился. Веселая была картинка.

– А тело? – Вадик, неожиданно для меня, оказался свидетелем прилета вертолета.

– Подняли на борт. С ума сойти, какое было зрелище… Хотел для себя заснять, в каюту ломился-ломился, да ты, не открыла, – снова начал обижаться Вадик.

– Не думаю, что это была хорошая мысль… Не забывай, для чего нас наняли.

– Это ты не забывай, – обиделся Вадик. – Как раз сегодня ночью выйдем, снимем “Эскалибур” с воды… А что это ты пьешь, дорогая?

* * *"

"…Конечно же, Сокольников никуда не улетел: с самого начала Карпик выбрала беспроигрышную тактику Она вовремя поняла, что детскими слезами папочку не сломить, усыпила его бдительность и нанесла удар в спину в самый последний момент Я представила себе эту картину: банкир с двумя внушительными чемоданами из хорошей кожи на палубе “Эскалибура” осыпает проклятьями собственную дочь. Нашла коса на камень, говорил в этих случаях капитан Лапицкий.

Но и к ужину Карпик не появилась.

Когда мы с Вадиком вошли в кают-компанию, банкир одиноко сидел за нашим столиком с всклокоченными волосами и в сбившемся набок галстуке от Живанши. Такого беспорядка в прическе и одежде я и представить себе не могла. К тому же он показался мне небритым: даже щетина от огорчения начала расти быстрее, надо же, подумала я про себя. Хмурый вид банкира вступил в явное противоречие со всей кают-компанией. Мертвого тела на корабле больше не было, при известной доле воображения можно было даже решить, что его не было никогда, досадное препятствие устранено, и можно спокойно продолжить путешествие. Именно так и думало, должно быть, большинство пассажиров. Во всяком случае, все вздохнули с облегчением, и в кают-компании витал дух сдержанного веселья.