Корабль призраков

Банкир проглотил сорокапятиградусную настойку как воду и нервно продолжил:

– Она сама сложила вещи. Была такой милой. Сидела в уголке. А потом сказала, что забыла оставить вам телефон.

– Лариса действительно забыла оставить мне телефон, – подтвердила я. – Правда, теперь я склоняюсь к тому, что она не забыла. Карпик сделала это специально. Она с самого начала решила остаться.

– Это невозможно, – сказал банкир. – Мы улетаем.

– Судя по всему, она думает по-другому.

– Мне плевать, что она думает.

– Валерий Адамович, почему вы так хотите лететь? – спросила я и тут же пожалела, что сделала это. Мне показалось, что в глазах банкира мелькнул страх.

– Мне не нравится здесь.

– Вот как? И как давно не нравится?

– С тех пор как появился труп…

– С которым вы летите одним чартерным рейсом, простите за цинизм.

Несколько долгих секунд банкир молчал. А потом сказал тихим, размягченным от выпитого голосом:

– Знаете, почему я занимаю сейчас то положение, которое занимаю?

– Устранили всех конкурентов.

– Не нравится мне ваш юмор, Ева, – вздрогнул банкир. – Нет, все гораздо проще и совершенно бескровно. У меня отличный нюх.

Кажется, я уже слышала про нюх. И не так давно.

– Называйте это нюхом, интуицией, как хотите… Но я чую, что здесь что-то не так.

– Конечно. – Я постаралась держать себя в руках. – Устроители круиза обещали вам острые ощущения. Может быть, они начались чуть раньше, чем это было запланировано…

– Это не связано с круизом… Большая беда, вот как это называется.

– Что ж. У меня замашки сиделки, а у вас – слушателя школы практической магии.

– В любом случае, я не хочу здесь оставаться.

– Похоже, что решаете не вы.

– Я найду эту дрянь… Мы все равно не останемся.

– Похоже, что ваша дочь такая же решительная, как и вы.

– Вы правда не знаете, где она?

– Я правда не знаю, где она. Сокольников поднялся:

– Что ж, пойду ее искать.

– Не хочу разочаровывать вас, Валерий Адамович. Насколько хорошо вы знаете корабль? Банкир пожал плечами."

"– Здесь масса потаенных уголков. А уголков, в которых может спрятаться тринадцатилетняя девочка, – еще больше. Вы ничего не сможете сделать. Когда улетает вертолет?

– Они дали мне пятнадцать минут, – хмуро сказал Сокольников. Максимум – двадцать. Сейчас уже меньше.

Я приподняла брови и иронически улыбнулась:

– И вы надеетесь уложиться в эти сроки? Думаю, вам придется остаться. Скорбное безмолвие тюленей еще не наступило.

Он внимательно посмотрел на меня. Так, как будто видел впервые. И впервые за все время пребывания на “Эскалибуре” меня так откровенно оценивали.

– Вы необычный человек, Ева. Недаром Карпик так к вам привязалась. Жаль, что у нас не было времени познакомиться поближе.

– У нас еще будет время, – боже мой, неужели это говоришь ты.