Корабль призраков

Я прижалась разгоряченным лбом к стеклу, несколько секунд глаза привыкали к темноте, а когда они привыкли к ней окончательно, прямо перед собой я снова увидела этот чертов флаг: “ВЫ ИДЕТЕ К ОПАСНОСТИ”…

* * *…Похоже, что наша с Антоном вахта будет последней.

Я поняла это сразу, как только вошла в кают-компанию. Поучаствовать в мероприятии, которое только условно можно было назвать завтраком. Дурные вести распространяются быстро – все в кают-компании уже знали о ночном происшествии, даже отец Карпика и Клио, соизволившие наконец появиться в общей массе узников корабля. Выглядели они просто неприлично: блудливые волосы, блудливые глаза, блудливые скулы, блудливые подбородки. Они то и дело касались друг друга, не выпуская друг друга ни на минуту, – и тогда всю кают-компанию пронзали голубые искры.

– Где Карпик? – подскочил ко мне Сокольников.

– Успокойтесь. – Тоже мне папаша, хрен моржовый, вспомнил-таки! – Успокойтесь, Валерий. Я проводила ее к Максу, Карпик захотела его проведать, вы же знаете, что случилось ночью.

– Да. – Он сразу обмяк. – Да, мне сказали…

– Вы бы умерили свои сексуальные аппетиты. – Господи, зачем я только сказала это, я ведь хотела сдержаться, и не смогла… Какое мое собачье дело, в конце концов.

– Не ваше дело! – окрысился он и тут же вспомнил, что я некоторым образом принимаю участие в судьбе его дочери. – Простите меня.

– Ничего, – смутилась я. – Вы тоже простите… Девочку сейчас нужно поддержать. Нужно быть с ней рядом. Сейчас всем нужно быть рядом со всеми.

– Сейчас всем нужна поддержка, – сказала подошедшая Клио, и Сокольников не смог удержаться, я видела, как он боролся с собой, как давал себе самые страшные клятвы со времен распятия Христа, – и все равно не смог удержаться: обнял Клио за талию. И лицо Клио сразу же самым банальным образом исказилось, запрокинулось, как в самом финале страсти…

Да-а, голубчики, эк вас прижало, сочувственно подумала я и отошла подальше от эпицентра корабельного порока. Сокольников проводил меня виноватым взглядом: “Я надеюсь на вас, Ева, я очень на вас надеюсь, будьте добры к моей дочери, и вы не останетесь внакладе, только сейчас будьте добры к ней, будьте с ней…”

Хорошо, пошел ты к чертовой матери, буду, куда же я денусь…

Я отошла от сладкой парочки, прекрасно зная, что сейчас она уладит все формальности с едой и снова уединится в каюте Клио. Муха протирал стаканы у стойки и уже с утра наливался коньяком. Похоже, что он был в самом мрачном расположении духа.

– Ну, – сказал он, – как прошло дежурство?.. Труженикам моря – рюмку аперитива за счет заведения.

– Нет, Муха, мне что-нибудь полегче.

– Винишка?

– Кофе, если можно…

– Можно. Есть растворимый.