Корабль призраков

Ведь если доводить теорию Вадика до абсурда, то можно предположить, что игра началась не с исчезновения команды, а со смерти Митько… Нет, это просто бред, я сама видела тело старпома, я знаю, что такое мертвые тела…

– Да не видел я никакой папки… Меня сейчас Лаккай интересует. Нужно прочесать весь корабль, простучать переборки; если понадобится, то все подряд… Раз уж они решили сыграть с нами, нужно уяснить их правила…

– Господи, Вадик! Переборки ты будешь простукивать до второго пришествия, и еще не факт, что тебе удастся что-то найти.

– Что же, так и будем сидеть?

– Я не знаю…

Возле двери послышалась возня. И почти сразу же в кают-компанию ворвалась взрывная волна липкого страха, которая сметала все на своем пути. На пороге появился адвокат Альберт Бенедиктович, который держал в трясущихся руках пожелтевший лист с неровными краями. На адвоката невозможно было смотреть.

Альберт Бенедиктович походил на медузу, выброшенную на берег.

– Почему мне? Почемумнепочемумнепочемумне?! – завизжал он и бросил листок на стойку перед Мухой. – Почему мне это подсунули?! Почему именно мне?!

Филипп и Антон бросились к адвокату. Он сразу же обмяк и упал им на руки. Вдвоем им удалось оттащить Альберта Бенедиктовича на кожаный диван в углу кают-компании. Пружины под адвокатом жалобно заскрипели, и, рухнув на диван, он снова стал причитать:

– Почему мне подбросили эту бумажку?! На что они намекают? Я не хочу больше участвовать в этом, сделайте что-нибудь, хоть что-нибудь сделайте…

Нейрохирург не стал дожидаться, пока Филипп принесет воды, и обрызгал адвоката минералкой, которую пил. Это возымело действие: Альберт Бенедиктович перестал орать, сбавил обороты и вскоре совсем затих. Сквозь всхлипы он попытался восстановить картину происшедшего:

– Просыпаюсь, а у меня на столе этот чертов листок, придавлен будильником… Я закрылся, никто не мог войти. И с вечера ничего не было, я поставил себе специально стакан воды и витамины… Мне нужно пить витамины… А утром появилась эта… Появился этот…

– Успокойтесь, Альберт Бенедиктович!

– Прочтите, что там! Там что-то ужасное… Вы видели этот листок? Он сам по себе ужасный… О-о, я больше не могу здесь оставаться…

Пока Антон пытался успокоить адвоката, все сгрудились вокруг бумаги, принесенной Альбертом Бенедиктовичем.

– Похоже на листок из судового журнала, – сказал Муха.

Это действительно был листок из судового журнала – неровно, наспех вырванный. Пожелтевший и обветшавший, почти расходящийся в руках. Чернила на нем выцвели и потеряли первоначальный цвет, но текст просматривался достаточно четко: вполне приличный, хотя и несколько отрывистый почерк. Записи были сделаны на английском языке.

Это был листок из судового журнала “Эскалибура” 1929 года.