Корабль призраков

Нужно сегодня же переговорить с ним, выбрать нужный тон, ни в коем случае не рассказывая об истинных причинах розыска. Иначе нежная голубая душа этого не переживет. Нужно придумать что-то нейтральное, что-то вроде скабрезно-стыдливых разговоров о мужских торсах. Под коньяк это прокатит, тем более что женщины всегда на удивление откровенны с “голубыми” (а с кем же еще обсуждать мужские прелести и необходимый для здоровья размер члена, скажите, пожалуйста?). За несколько дней на “Эскалибуре” надо мной прочно завис нимб если не синего чулка, то пугливой лани, снедаемой внутренними комплексами. Это мне на руку. А двести граммов коньяка и подавно извинят застегнутую на все пуговицы дамочку. Словом, нужно только подцепить Муху на крючок и с его помощью поймать рыбку покрупнее: “муха” – звучит символично, муха может быть шикарной наживкой… Сегодня же вечером, после ужина, я все это и проделаю. Если Мухе удастся сделать это, – а в том, что ему удастся, я не сомневалась ни минуты, – все остальное будет делом техники. Я просто беру папку с документами Митько и отправляюсь к капитану. “Эскалибур” напичкан оружием, напичкан здоровыми мужчинами, способными расправиться с кем угодно, а не только с неповоротливыми тушами тюленей…

– Ай! – вскрикнула Карпик.

– Что случилось, девочка? – Я намыливала Карпику голову, она сама попросила меня об этом. Неужели ты настолько неловка, Ева, что случайно дернула ее за волосы? Вот что значит не иметь ни детей, ни друзей, ни любимых…

– Мне мыло попало в глаза… И очень щиплет…

…А потом я долго вытирала ее огромным махровым полотенцем с собаками, такими же вислоухими, как и на пижамке. Все это умиляло меня до слез, особенно то, как Карпик пытается защитить свою крошечную, едва появившуюся грудь. Она сунула руки под мышки и терпеливо переступала с ноги на ногу, пока я расправлялась с ее мягкими, почти невесомыми волосами.

– Можно, я спрошу у тебя Ева?

– Конечно, спрашивай.

– Когда я вырасту… Когда я вырасту, у меня будет такая же грудь, как у тебя? – Она зажмурилась, как будто сказала что-то непристойное.

– Конечно, глупышка, – я засмеялась и щелкнула ее по носу, – точно такая же и даже лучше.

– Не хочу лучше. Хочу такую же.

– Это уж как получится.

– Я бы вообще очень хотела, чтобы ты осталась с нами. Чтобы ты посидела со мной, когда я ложусь спать. Это было бы так здорово. У папы совсем не хватает на меня времени. Иногда мне кажется, что он специально задерживается на работе, чтобы не оставаться со мной, чтобы не говорить со мной.

– Глупости, Карпик. Папа тебя очень любит. Хотя это, наверное, очень трудно – любить тебя…

– Почему? – Она подняла на меня глаза.

– Потому, что ты иногда бываешь невыносимой. Устраиваешь представления.