Корабль призраков

– Карпик перевернулась на спину и закинула руки за голову. –

Смертельное лунное поле

И кровь под земною корою

Поле старинной крови

– Здорово, правда?

– Хорошо сказано, – подтвердил Антон.

– Это Гарсиа Лорка. – Карпик зажмурилась, и я сразу же вспомнила книгу Лорки, лежащую в ее каюте. Тогда мне почему-то показалось, что ее должен читать Сокольников в свободное от авизо и выдачи кредитов время. – Лорка. Мне очень нравится Лорка. И я нашла самое подходящее к случаю. Знаешь, как оно называется, Ева?

– Понятия не имею.

– “Песня маленькой смерш”.

– У вас очень умная подруга, Ева, – только и смог сказать Антон.

– Вот что, умная подруга. Поднимайся, и пойдем-ка мы в душ.

…Именно в душе, когда я мыла Карпика, осторожно обходя свежевыколотую татуировку, мне пришла в голову простая и совершенно блистательная мысль. Такая простая и такая блистательная, что я удивилась, почему же она не забредала ко мне раньше. Я уже привыкла к тому, что пусть и не очень быстро, но все-таки двигаюсь по дороге, которую прошел до меня старпом Митько. Это была не самая живописная дорога, большей частью она проходила в застывших от холода сумерках, среди склепов убитых и цветочных лепестков, которые находили в их ранах. Можно было вообще не вступать на эту дорогу.

Но я уже вступила на нее.

Ведь в самом конце, если мне повезет, я найду того, кого уже нашел Митько. Этот корабль подсовывает мне детали, которые проливают свет на каждую реплику того, ночного, разговора старпома. Уже постфактум они складываются в целостную картину, как из кусков смальты собирается витраж. Из кусков смальты. “Из нашего вчерашнего совместного времяпрепровождения”, – сказал тогда старпом. Вчерашнее времяпрепровождение могло состояться только за сутки до общего ужина на корабле, когда в кают-компании собрались все пассажиры. И, если речь действительно идет о татуировке, ее нельзя увидеть нигде, кроме душа.

Точно такого же душа, в котором мы сейчас моемся с Карликом, только на одну палубу выше. Там, где мы вчера застукали Муху и Андрея. Это единственный вариант, который все объясняет. И если это правда, то убийца становится уязвим. Я узнаю его так же, как и Митько, – по татуировке черепахи на груди."

"Но, поскольку в мужской душ мне путь заказан (это было бы верхом неприличия), нужно договориться с кем-то, кто мог бы, не вызывая подозрений, подсмотреть эту деталь. Мне даже не пришлось долго раздумывать над кандидатурой филера.

Муха. Конечно же, Муха.

Вот за кого можно ручаться наверняка. Вот кто ни в чем не виновен, за исключением соблазнения чужих мужей: грех хоть и смертный, но вполне извинительный. “Не прелюбодействуй” звучит куда мягче, чем “не убий”…

Итак, Муха.