Корабль призраков

– Звучит символично, вы не находите? – У меня не было сил поддерживать с ним светскую беседу.

– Пока не знаю, – серьезно сказал он. – Вы играете в бильярд?

Играю ли я в бильярд? Да я могу обставить тебя, как щенка.

– Немного, – сказала я.

– Мы можем сыграть с вами сегодня вечером. Чтобы вы немножко отвлеклись от охоты.

– Звучит заманчиво. Я подумаю, Антон.

Я разговаривала с Антоном, но даже не смотрела на него. Куда больше меня занимал Макс с его голыми плечами и невозмутимостью. Он оказался заправским мясником и философом, но именно так чаще всего и бывает в жизни.

– Вам все еще не холодно. Макс? – спросила я.

– Действительно, – поддакнул Антон. В его голосе послышалась скрытая ревность: мужчина не терпит превосходства над собой другого мужчины в чем бы то ни было. Должно быть, такие же проблемы стоят и перед самцами-тюленями."

"– Нужно научиться получать удовольствие от всего. И от холода тоже, – сказал битый жизнью Макс, но куртку все-таки надел. – Пора возвращаться. Мы и так задержались…

Мы вернулись на “Эскалибур” почти последними. Не было только двух ботов – с Вадиком и Сокольниковым. И с Мухой и Клио. Все остальные благополучно погрузились на борт, и на кормовой палубе вовсю шла окончательная разделка тюленей. Без трофеев остались только губернатор и стюард Роман. Теперь губернатор грустно сидел возле кабинки, управляющей портальными лебедками, и пил водку из крышки термоса.

Героем дня оказался толстый адвокат Альберт Венедиктович Он набил трех взрослых тюленей и к тому же привез на “Эскалибур” раненую ларгу, совсем небольшую, что-то около метра длиной. Теперь она лежала возле правого борта и смотрела на всех беспомощными слезящимися глазами. Рядом с ларгой сидели Аника и Карпик, самые впечатлительные из пассажиров. Карпик была так увлечена ларгой, что даже не обратила внимание на наше появление. Хорошенькая ларга, с еще не потускневшей шерстью, умиляла и девочку, и швейцарку. Карпик все время порывалась погладить животное, как гладят собаку или строптивую кошку, та не сопротивлялась, лишь издавала жалобные звуки, похожие на плач ребенка. Видимо, это разрывало Карпику сердце. И когда матрос Гена, принимавший самое непосредственное участие в поимке животного, подошел к ним, Карпик сказала:

– Нужно ее отпустить.

– Ничего не получится, девочка. – Гена был настроен решительно. Через его руки прошли сотни таких ларг, он относился к ним как к корму для песцов и нутрии, не более.

– Почему? Давайте ее отпустим…

– Она ранена. И умрет через полчаса. Или раньше.

– Тогда давайте ее полечим.

– То же самое. Ответ отрицательный. Она все равно умрет. Лучше разом прекратить страдания, чтобы она не мучалась.