Призрак со свастикой

Последний не спал, изумленно моргал воспаленными глазами, выслушивая доклад. Рапортовали вдвоем со Звягиным, безвольно растекаясь по стульям, стоять не могли. Подполковник растерянно молчал, вертел карандаш в дрожащих пальцах. Вызвал людей, чтобы отвезли «отличившихся» домой.

И снова провалы в памяти. Звягин спал как сурок, а Павел еще пытался что-то делать. Блуждал по кухне, как лунатик, потом зачем-то взялся чистить сапоги, сгрузил грязную одежду в оцинкованный таз. Линда Беккер хлопотала вокруг него, мыла, чистила, лечила царапины, потом обняла за пояс, отвела в спальню, положила рядом с собой…

В четыре часа пополудни он снова сидел в кабинете подполковника Шалаева — белый как мел. Все болело, но он держался. На лице красовались полоски пластыря. Подполковник был подавлен, осунулся, непроизвольно подергивалась жилка за скулой."

"— В четыре часа утра на объект по твоим следам проникла ударная группа в количестве тридцати человек, — как-то вяло проинформировал Шалаев. — В ее составе были егеря, сотрудники НКВД, отделение разведчиков. На объекте осталась горстка немцев, они пытались сопротивляться, но быстро передумали, сдались. Захвачены несколько офицеров СС, двое успели покончить с собой… Также взяты в плен трое гражданских специалистов, постоянно проживавших на объекте… Тело Котова не нашли, извини, капитан, там все завалено, вы вовремя успели выскочить… В начале тридцатых там строили оловянный рудник, долбили шахты, штольни. В 40-м объект перестраивали под производство химического оружия, но тоже до ума не довели — вследствие проблемы транспортной доступности. В 42-м году в Лейпциге фирмой HASAG была начата разработка первых противотанковых гранатометов вермахта. Объект решили переоборудовать под производство «Панцерфауст». Работали пленные, евреи, узники польских концлагерей — позднее всех расстреляли… Объект успел проработать по назначению только год, потом его законсервировали, руководство арестовали за связи с мятежниками Штауффенберга… В начале 45-го про завод почти забыли. Идея спрятать там поезд с золотом была почти гениальна…

— Где Звягин, Павел Максимович? Его не было в квартире, когда я проснулся.

— Да все в порядке с твоим Звягиным, — раздраженно отмахнулся Шалаев. — Я распорядился перевести его в другую часть. Прибыл посыльный, забрал с вещами… Когда-нибудь спасибо скажешь. Ну, извини, что не удалось попрощаться с боевым товарищем.

— Окулинич?

— В госпитале. Выживет твой Окулинич… а там посмотрим.

— Что с поездом? — сглотнув, спросил Верест.

— Он еще спрашивает… — скривился Шалаев.