Призрак сети

От этой мысли Илье стало не по себе. Он представил, как умрет от истощения и ран, а родители даже не узнают, куда подевался их сын. И отец так и будет считать его трусом.

От страха и волнений Илье стало совсем худо. Глядя на будущего воина, какая-то сердобольная баба всплеснула руками:

- Куды ж ты собрался ратиться? На тебе лица нет. Тебе б на полатях лежать да здоровье поправлять.

Илья и сам с удовольствием полеживал бы на диване и изучал поход Александра Невского по учебникам истории.

- Мне самому в лом, - сорвалось у него с языка.

- Чего? - не поняла баба.

- В смысле я хочу вломить этим шведам, - он быстро исправил оплошность.

- Ясное дело, Кречет - не курица. Геройской закваски, - похвалил его оказавшийся поблизости Третьяк.

Раньше Илья любил пофантазировать, как совершит героический поступок, и как отец раскается, что считал его трусом и маменькиным сынком. Но теперь он не испытывал радости оттого, что к нему прилип ярлык героя. Это накладывало слишком большие обязательства.

Наконец пришло время прощаться. Деревню накрыла скорбь. Пока люди были заняты сборами, простая, незамысловатая работа помогала подавить гнетущее беспокойство. Теперь же горе навалилось со всей неотвратимостью. Все осознавали, что, может статься, они видят добровольцев в последний раз.

Жена гончара ухватилась за мужа и заголосила:

- Ой, как же я без тебя? На кого ж ты меня оставляешь?

- Тю, Фекла. Будто на похоронах голосишь. Эдак беду накликать недолго, - зашикали на безутешную женщину.

- Жди. Вернуся, - коротко сказал гончар.

- Точно. С победой воротимся, - пообещал Третьяк.

- Лучше б с головой да целехонькие, - сказала Марфа.

- Да что ж вы так убиваетесь. Почитай, на шведа-то не страшнее будет, чем на ведмедя идти, - нарочито весело сказал местный гуляка, первый парень на деревне Богдан.

Минька прошмыгнул и спрятался за бойцами.

- Эй, а ты куды? - заметила его маневр мать.

- Со шведом воевать, - шмыгнул носом парнишка.

- Вот я тебе покажу - воевать. Молоко на губах не обсохло, а туда же. А ну марш домой.

Женщина ловко схватила удальца за ухо и потащила за собой.

- Пусти! Больно же! А ему можно? - завопил Минька, указывая на Илью.

- Вот я тебе ухи-то надеру, коли будешь огрызаться, - проворчала мать, не думая отпускать бедное ухо.

- Выходит, чужак хоробрый, а мы тута никчемные? - возмутился мальчишка, тщетно пытаясь вырваться.

Третьяк покачал головой и, освободив паренька, с укором произнес:

- Ты чего, Меланья, разошлась? Это пошто ты такого молодца за ухи таскаешь?

- А ты не вмешивайся. Мал он еще. Ему надобно научиться порты носить, - возразила Меланья.

- Был он малец, да весь вышел.