Призрачная дорога

Весь дом – одна большая арба с трофеями, застрявшая у дороги. Нахватали и увязли.

Увязли, укоренились, обжились.

Корнями вбуравились в резиновую землю.

Давно никуда не едем, а тащим.

Не тащим даже, само прибывает.

Дарят, привозят, жалко выбросить.

Вся жизнь – обретение новых и новых трофеев.

Слушая вполуха трескотню богини, Кисонька решила, что непременно поделится этим образом с автором книжки.

Тем временем автор, то есть я, добрался до рынка, а заодно и до церкви с усадьбой, которые находились поблизости.

Возле церкви, под сводами старинных ветвей, толпился народ.

Оказалось, привезли святыню.

Чудодейственную реликвию.

Я не стал вдаваться в подробности и занял очередь.

Время позволяло, захотелось прикоснуться к тайне. Здоровье в норме, но профилактика не повредит.

То ли прибытие раритета не особенно афишировалось, то ли в наших краях преобладают скептики, но людей собралось не слишком много.

Как в школе после родительского собрания.

Предметом поклонения оказался деревянный крест.

Он установлен на площадке перед храмом.

Крест требуется кусать.

Потому что это самый настоящий зубной крест.

Даже странно, что людей так мало.

Стоматологи, что ли, у нас какие-то особенные? Или граждане самостоятельно содержат свои зубы в опрятности и здравии?

Взрослые разевают рот, цапают одну из двух горизонтальных перекладин и отходят, утираясь.

Детям сложнее. Детские рты не открываются на необходимую ширину. Дети обкусывают углы.

Численность паломников оказалась обманчивой – очередь умеренная, но постоянно возникают льготники.

Из тёмного сундука на колёсах выгрузился выводок цветастых женщин.

Их сопровождает дяденька, запакованный в пиджак, как в конвертик.

В качестве почтовой марки на лацкане поблёскивает значок ведомства.

Дяденька предъявил удостоверение, и полицейский пропустил всю шоблу без очереди.

Цветастые, хихикая, как перед баней, процокали к кресту и по очереди приладили к нему свои ротики.

Дяденька в конвертике держался в стороне, но откусавшиеся женщины принялись его уговаривать:

– А вы что же, Павел Андреевич? Давайте, давайте, а то как-то не по-людски получается.

Пока Павел Андреевич мялся, очередь топталась в ожидании. Цветастые так сочно уговаривали, что захотелось, как на свадьбе закричать: «Горько, горько, Павел Андреевич!»

Павел Андреевич одёрнул пиджак, коснулся значка на счастье и пошёл.

Возле святыни замешкался, хотел было встать на одно колено, как на присяге, но пожалел брюки, приобнял крест, нежно, словно выпускницу за талию, и прихватил легонько за воображаемую шейку.

Очередь двинулась, но привезли бабушек с пригласительными от администрации района.

Дело приняло затяжной оборот, водитель микроавтобуса подводит бабушек по одной, держа под руки.