Прививка для маньяка

Люба подошла к Глебу и чистой салфеткой провела по щеке ветеринара:

Люба была высокой, ее макушка оказалась прямо перед носом Звоницкого. Голубые глаза смеялись, сочные губы призывно полуоткрыты. Глеб сам не заметил, как поцеловал Любочку. Та немедленно обняла ветеринара и прижалась к нему своим аппетитным телом. У Глеба мелькнуло воспоминание, что он по каким-то совершенно дурацким причинам не далее как вчера оттолкнул это загорелое чудо… но сегодня это было неважно.

Люба на минуту оторвалась от него и кивнула в сторону Ежикова, который мирно сопел на кушетке:

— Нам нужно сначала куда-то пристроить мальчика…

— Сейчас, — сказал Глеб, с большим трудом выпуская ее из своих объятий. Он подошел к Мише и легонько потряс за плечо: — Миша, просыпайтесь! Я отвезу вас домой, уже поздно.

— Мы отвезем, — уточнила Люба, склоняясь над студентом.

Миша, заморгав, сел на кушетке:

— Я что, заснул? Ой, извините, Глеб Аркадьевич, просто я устал… Домой? Да. Спасибо большое!

В машине Люба устроилась на пассажирском сиденье, и Мише пришлось ехать сзади. Студент зевал и виновато косился на шефа. Когда «Паджеро» затормозил у дома, где он проживал, Ежиков нерешительно спросил:

— А можно… это, можно я с вами?

— Нет, — твердо сказал Глеб. — Спасибо за помощь, Михаил. С меня причитаются премиальные — в качестве компенсации за моральный ущерб. Увидимся завтра, как обычно.

А Люба перегнулась через спинку сиденья и наградила студента поцелуем в лоб. Ежиков вздохнул и выбрался из машины.

Глеб тут же забыл о нем.

— У тебя есть шампанское? — промурлыкала Люба.

— Нет, но сейчас будет, — решительно произнес ветеринар и нажал на газ. В супермаркете он пробыл всего несколько минут — похватал шампанское, сыр, какие-то фрукты, протолкался к кассе и вскоре уже по-гусарски галантно помогал Любочке выйти из машины возле своего дома.

— А у тебя уютно, — сказала Люба, когда они захлопнули за собой дверь квартиры.

Глаза ее искрились в свете лампы. Глеб снова потянулся к ней, но тут прибежал Грязный Гарри и принялся скакать, лаять, тереться о хозяина и вообще демонстрировать все свои таланты — кажется, чокнутый пес пару раз даже перекувыркнулся через голову. Видимо, Люба ему тоже понравилась, и Гарри хотел произвести на нее впечатление.

Что ж, ему это удалось.

— Это еще что? — спросила Тутышкина, пытаясь отпихнуть собаку.

— А, не обращай внимания! — махнул рукой Звоницкий. — Это мой пес. На день рождения подарили. Сказали, аляскинский маламут… Фу, Гарри! Сидеть! Плохая собака!

— У тебя много животных? — удивилась Люба, подняв голову и обнаружив Феликса, который балансировал на карнизе занавески, с ироничной ухмылкой глядя на гостью. Мимика у кота была богатейшая.

— Нет, только двое — собака и кот.