Притворная дама его величества

Но чем-то они ей помогли, потому что герцогиня исхудала и есть до сих пор не могла, но щека была уже не настолько опухшей. Я спрятала все, что могло вызвать вопросы у старой стервы, и с наивной улыбочкой вышивала цветы на тряпке. Бабушка, драгоценная моя бабушка, как же я ненавидела это твое: «Девочка непременно должна уметь вышивать!». Кто бы знал, как мне это пригодится, и не в первый ведь раз.

Герцогиня с присвистом похлебала суп — я недоумевала, зачем нужно было делать это прилюдно. Ну сербала бы в одиночестве, но нет. Какие-то манеры местной аристократии входили вразрез с теми правилами приличия и поведения в обществе, к которым привыкла я, но я достаточно поездила по миру, чтобы относиться к этому снисходительно. В Азии чавканье считается комплиментом повару, в этом даже есть логика… но как же противно! Испортив мне аппетит, герцогиня ушла, и мы занялись своими делами. Я хотела дошить свою тряпочку, правда, пока не придумала, куда ее определить, а девушки ждали, когда все рассосутся, потому что герцогиня принесла нам великую весть. Я мысленно приложила с размаху ладонь к лицу и прикинула, чем бы мне захворать на это время.

Назревал скорый бал. Их проводилось четыре — по главным религиозным праздникам. Один наступал вот-вот. Мне казалось, все должны бы собраться в церкви, однако нет, танцы были предпочтительнее.

Я уже не чаяла соскочить. Я в принципе ненавидела танцы такого плана — недоспорт какой-то, хотя спортивными и бальными занялась бы, было бы время, — ну и то, что танцы это нарушение личных границ, а насколько я помнила по нашей классической литературе, любому пригласившему и захочешь, да не не откажешь. Хотя вдруг мне повезет, и здесь это устроено как-то иначе?

Но о каких личных границах я говорю? Если сама живу в чужом теле? Можно ли сильнее нарушить границы? И хотела бы я знать, куда делась этого тела хозяйка. Думать об этом мне было тяжело, и я в очередной раз решительно эти размышления отложила. Я же не нарочно все это устроила? И уж точно никого о таком не просила, я бы выбрала какой-то временной промежуток попросвещеннее.

Еще я подумала, что перед балом количество изготавливаемых трусов стоит увеличить… И, погруженная в свои мысли, закончила вышивку и не заметила, что одна из девушек, Марта, как-то слишком уж напряженно сидит, выжидая, когда моя милость — последняя — соизволит свалить.

— Ты чего? — удивилась я, убирая шитье. Оно меня не волновало — стащат так стащат. — Ты в порядке?

Нет. Такая бледность у человека ни с того ни с сего не бывает. В глазах Марты такая боль, что никаких сомнений не оставалось.

— Марта! — завопила я. — Эй! Кто-ни…

— Тихо ты! — простонала она. У меня возникло дежа-вю в туалете. Из меня так себе акушерка, ну, посмотреть я могу.