Притворная дама его величества

Я немного ошпарила ноги, а может, они просто были натерты до такой степени, что им любая вода казалась кипятком. И на мгновение я замерла: заметят ли это служанки? Мои натертые ноги. А руки? Но главное — ноги. Надеюсь, что нет. А может быть, это будет и к лучшему?

Блаженство вдвойне: настоящее мыло. Конечно, на вид неприятное, но дающее должный эффект. Оно мылилось, оно очищало, и я позволяла девицам тереть мое тело, дергать меня за волосы, да пусть делали бы все что угодно, только бы смыть с себя всю эту вонь и грязь.

Я оценила, зачем на ванне лежит доска: на нее было удобно ставить кувшинчики, а еще она сохраняла тепло налитой в ванну воды. В комнате чахла жаровня, но на такое большое помещение ее одной было, естественно, маловато, так что я зябко поводила плечами и приказывала еще горячей воды, еще и еще. Мне казалось, что в ванную специально заходят слуги — посмотреть на безумную придворную даму, и я заметила пару мужчин, которые принесли нам воды, но черт с ними, приведите сюда хоть медведя, лишь бы толк от него был. Мужчины, впрочем, оставили кувшины у двери и тут же вышли, а я все равно была завернута в простыни."

"Я вылезла наконец, дрожа, как зимой возле открытого бассейна. Служанки вытирали меня, особенно волосы, Мариза могла похвастаться роскошной копной, а я же уповала, что в этой копне больше не водится никого нежелательного. Если я все сделала верно, то одной проблемой у меня стало меньше, еще бы мне наловчиться держаться подальше от тех, кому вши не мешают жить.

Чистые, новые, абсолютно новые тряпки и даже само устройство типа трусов уже были приятным бонусом. Об этом и говорила герцогиня, когда удивлялась отсутствию у меня благодарности? Если так, то действительно — спасибо за все. Шло бы оно еще от души, цены бы не было этим щедротам…

Ну а потом меня облачили в просторное платье, как я поняла — ночное, довольно теплое, расчесали волосы, хотя я начала подмерзать и собиралась уже намекнуть, что пора бы и честь знать и в моей комнате должно быть теплее. Ноги, свои ноги прислуги, мое слабое место, я старательно прятала, но так, чтобы не привлекать излишнего внимания.

Девушек звали Этель и Лили, и как я поняла, герцогиня приставила их ко мне на первое время. Были они то ли сестрами, то ли родственницами, то ли после светлых комнат герцогини и теперь уже светлой моей полутьма ванной и у меня вызвала куриную слепоту и я не могла различить, кто есть кто.

В моей комнате было тепло. Не так, как в комфортной квартире, но я не была настолько наивна, чтобы рассчитывать на подобный эффект. Градусов пятнадцать, вряд ли больше, но по сравнению с тем, что было вначале — прогресс. И мое барахло, забракованное герцогиней заочно, украшало стену возле окна. И свечи, озарявшие это великолепие.

Дворец каменный, подумала я.