Притворная дама его величества

Горшок, за это спасибо, окно, в котором мрак и тьма, потолки высокие — архитектору вырвать руки, в таких холодных помещениях высокие потолки делать нельзя, но никому ведь не пришло это в голову. Стул, один, жаровня, уже тлеет, но не сказать, чтобы помогало. Я прошла к столу — полное ощущение того, что ты в склепе.

Я протянула руку к голове — поправить какую-то шпильку, и вдруг резко обернулась к Пьеру. Мысль была шальная, дурная даже, но чем черт не шутит, даже черту бывает грешников жаль?

— Ванна, друг мой, — сказала я. — Хочу принять ванну.

Я говорила это и видела по лощеной физиономии, что примерно с таким же успехом могу сказать «хочу завтра лететь в Японию» или «лэптоп принеси». Но буквально через пару секунд Пьер входящую информацию обработал.

— Как прикажете, ваша милость.

Я думала, он уйдет, но он подошел к кровати и дернул за какой-то шнурок. Милое дело, заметила я про себя и вспомнила «Пеструю ленту». Пусть Конан-Дойль и ошибся и в нашем мире змея по шнуркам забираться не умела, но в нашем мире не было и тварей, пикирующих на обоз. Тут конкурентки вполне могли спустить на меня какую-то ядовитую дрянь.

Я решила, что шнурок к ночи обрежу. Пока же на зов явились девицы, на вид прислуга, и, выслушав распоряжения Пьера, удалились.

Сам Пьер уходить никуда не собирался. Он наблюдает, решила я, тогда усыпим его бдительность. И я принялась разбирать свои платья — так, с заметным усилием подняла крышку сундука и раскидала их немного по всем возможным поверхностям, чтобы проветрить. Не знаю, как вшам, мне от запаха было немного не по себе.

Я покосилась на Пьера — я точно делала что-то не так, и он заочно поставил мне диагноз. Отлично. У этого прощелыги был по сравнению с кучером, который меня привез, один плюс: сдерживающий фактор в лице герцогини де Бри."

"Разобравшись с одеждой, я подошла к кровати, намеренная содрать с нее все и потребовать заменить белье, но еле сдержала восторженный вопль. Белье было чистым! Не просто чистым — новым, уж кто-кто, а я могла отличить ни разу не использованную ткань! Я отдернула простыню, уже боясь обмануться, оценила матрас, потом одеяло. Новое. Местный бог, наверное, услышал мои невысказанные молитвы, или ему просто понравилось то, что я осудила герцогиню за намерения расстроить королевский брак.

— Неси свечи, — приказала я. Гулять так гулять. Неизвестно, что будет дальше, сегодня у меня праздник желудка и торжество тела. — Чтобы было светлее. И… теплее. Пару вон тех жаровен еще и… Бумагу.

— Ваша милость писать письмо будет? — догадался Пьер. Я подумала. Да, письмо, возможно, меня бы отлично прикрыло, ведь Адриана наверняка написала бы родителям.

Но огорошить его в лоб откровением «нет, зад себе вытирать» я пока не рискнула.

— Нет, друг мой, письмо напишу, но после.