Притворная дама его величества

Бумагу ты мне все-таки принеси.

Свершилось, он исчез. Ненадолго, минуты на три, потом явился со стопкой бумаги, чернильницей и пером. Я взяла перо, повертела его в пальцах, положила обратно на подносик. Будет Пьер возникать — воткну ему это перо куда-нибудь в злачное место.

Следом приволокли еще две жаровни и свечи. «Блаженная Адриана» — я так поняла, это отныне мое прозвище. Но в комнате стало теплее, светлее, и вот последнему я не особо обрадовалась. Ассоциации со склепом стали более явными, стены были отделаны каким-то неровным камнем, я на секунду прикрыла глаза. Ковры? Проклятие всех семейных фотографий с пятидесятых по девяностые годы прошлого века. Но здесь мне навряд ли устроят подобную роскошь. Обои? Не слишком задержат сквозняки. Если еще я задержусь, вздохнула я, а я не планировала.

Черт с ним, с дизайном. Комфорт и возможность сохранить здоровые почки, хотя…

— Возьмите платья и развесьте их на стене по обеим сторонам окна, — сказала я слугам. — Не знаю, возьмите колышки? Вбейте в щели. И повесьте на эти колышки платья.

Со мной не спорили. Может, получили такой наказ от главной стервятницы. Может, была еще какая-то причина. Меня это устраивало: во-первых, шмотки немного уймут сквозняки, во-вторых, что обработка жаром, что обработка холодом поможет от вшей.

Я сидела на стуле и смотрела, как слуги суетятся. Они наталкивались друг на друга, беспорядочно хватали мои платья, обменивались взглядами, говорившими о том, что у меня не все дома. Пьер топтался у стены, и я начала уже подумывать о пере, как вошла одна из девиц и доложила, что ванна готова.

Когда я невидящими от усталости глазами и потерявшими чувствительность пальцами пересчитала выручку за первый день торговли, у меня наступил тот же восторг. Я вспомнила этот далекий день, словно он был вчера, а не тридцать лет миновало: темно, над головой болтается тусклый фонарь, дует промозглый ветер, воняет чем-то со стороны свалки, а я справилась.

В те времена и горячую воду отключали на три недели, и день, когда наконец из крана потечет сочная ржавая вода, мы ждали как нового года. Как некстати и как уместно накрывают порой ностальгия и воспоминания, память еще и не такое с людьми творит.

Ванна. Самая настоящая ванна, пусть сидячая, пусть тоже смахивающая на гроб, потому что у нее была крышка, зачем-то с простынями, с уставленными рядышком кувшинчиками и служанкой, сложившей ручки на животе. Горячая ванна с чистой, как я смела надеяться, водой, и в общем-то наплевать, что мои в проблемные дни принимать ванну не стоило. Будет ли у меня вообще в ближайшие месяца два возможность помыться, вздохнула я и жестом позволила служанкам заняться своими тряпками и собой.

Блаженство.