Притворная дама его величества

Опасен, подумала я, он мне очень опасен. За попыткой спасти жизнь и младенца, и матери я забыла о том, что мне самой угрожало.

— Вы бы оделись, ваша милость, — заявил он, оглядев меня с ног до головы, и я только сейчас вспомнила, что сняла свою юбку, чтобы не слишком ее изгваздать.

Пришлось вернуться. Совсем спасти одежду не получилось, но, к счастью, испачкала я в основном ее внутреннюю часть, и хотя надевать на себя это было противно, выглядела я снова прилично. Потерплю.

Я вышла, и мы двинулись дальше.

Дворец был… да, бедноват. Скуповат, сероват, сыроват. Насколько я имела представление о дворцах, а я любила и польские, и немецкие, и французские замки, такие похожие и разные одновременно. Но здесь не было ощущения целостности. Вот — я нашла наконец верное слово. Везде, где бы я ни была, было впечатление жилого дома, с хозяевами, со своей атмосферой, будь то помпезность Версаля, роскошь Петродворца или холодная британская сдержанность. А этот королевский дворец напоминал мне казенный дом.

Мне пришлось побывать на знаменитой даче Сталина. Нет, в отличие от окружавших меня туристов, я была равнодушна к этому этапу истории. Что было, то было, меня не пугал и не восхищал «дух», мне в принципе было без разницы, кто там жил. Мне было интересно — как жил. Как не сбегал из этого места. Потому что ни грошовый мотель, ни больничная палата, ни общая спальня пионерского лагеря не могли сравниться с помещениями — никакими. Есть такая характеристика — «никакой». Как будто вокруг ничего нет, что видел, что не видел, неважно, каким деревом отделаны стены и что в окнах хрусталь вместо стекла. В квартире завзятого холостяка, где только матрас и килька в банке на старой газете, больше жизни и больше воздуха.

Вот этот дворец был таким. Как та самая дача, и тогда я сказала экскурсоводу — представляете, я нашла новое значение выражению «казенный дом». Дворец тоже казенный дом, словно ту дачу перенесли на три века назад и расширили странной магией, напихали в нее людей, но забыли вдохнуть в нее нечто, что делает коробку — домом.

Не вазочки, фотографии или обои в цветочек. Нет. Забыли дать дому хозяина, человека, людей, даже в тюремной камере, вероятно, не так безлико, что есть, что нет. Дворец на меня давил, да и дворцом я его не могла назвать. Здание. Помещение.

А вот возле дверей, где Пьер остановился, ощущение это пропало. Везде были проходные комнаты, анфилады, казалось, негде найти приют, а эти комнаты были отгорожены от внешнего мира.

Королевская спальня?..

Глава тринадцатая

Двери открылись. Я оказалась внутри.

И пропало ощущение казенного дома. Тут была хозяйка, и я ее видела. Высокая статная дама в роскошном платье, с жестким, неприятным лицом, окруженная толпой одинаковых девушек.