Притворись, что мы вместе

Хочу просто предупредить на всякий случай: такая неприятная ситуация сегодня была… если есть время, я вам могу в двух словах рассказать.

– Вы знаете, прошлый раз, спасибо вам, она вроде выкарабкалась, если так можно выразиться. Но хотя бы пришла в себя. Целую неделю почти не заговаривалась, а потом, сами понимаете, опять начала то сама с собой говорить, то опять на всех ругаться, то вдруг плакать по своей Ирочке. Требовала ей позвонить, потом вас звала. Потом вроде опять несколько дней ничего была, просто слегка заторможена. А последние сутки совсем худо. Несколько раз пришлось привязывать. Хотя что там привязывать! Ноги и левая рука уже совсем не работают, правая – так, слегка. Даже чашку не держит уже сама. Но тут так разошлась: головой мотала, выла на всю квартиру, господи прости. Пришлось жене с ребенком переехать в загородный дом на время. Сын остался, но от него толку никакого. Только злится ходит. Вы знаете, я уже, если честно, сама на грани того, чтобы уйти из этого ада, но сдерживаю себя пока: Полину жалко, да и платят хорошо. Так что решила дотерпеть до конца, как говорится.

– Я вам очень сочувствую. Я тоже за нее переживаю. Так получилось, что мы с ней сблизились больше, чем врач и больной. Хотя чем я ей помогла? На самом деле ничем…

– Никто бы не помог. Я хоть и не врач, но скажу как есть: значит, так было суждено ей, ничего не попишешь.

– Да я все это понимаю, но все равно…

– Так вот, погодите, я не за этим вам звоню. Про главное: вчера она вроде как к обеду ничего: попросила бульон и чай, потом дремала, все так тихо, потом слышу: всхлипывает. Сын как раз подъехал. Захожу к ней – она и правда в слезах. Уже вижу: опять плывет. Меня увидела и чуть не захлебнулась, рукой тянет одеяло и пытается как будто приподняться. Заговорила тут, да еще так внятно, даже страшно стало: «Ирочка, прости меня, дорогая. Я все понимаю, кто виноват во всем этом. Это моя ошибка, никто меня за нее не простит, и ты не прощай. Пусть подальше, подальше отсюда, и ты, и девочки… Это все равно не жизнь… Зачем вообще нужно такое существование». Потом что-то начала про себя непонятное бубнить, головой замотала, глаза закрыты, а потом опять громко так, вслух: «Разве это нормально? Ведь это и правда не жизнь… Кто это все придумал и зачем?.. Идиотия… невероятно… давайте еще, еще много капельниц, авось чудо случится… несите мне футбольный мячик, прямо сейчас, а еще лучше пуанты». Тут она как засмеется! У нее теперь бывает такой смех, знаете, злобный такой, противный. И опять: «Точно, пуанты несите и пачку… вся в белом, как ангел… Вот это весело будет, а… Вы же клятву Гиппократа давали, так давайте спасайте… что стоите и глазеете, Елена Андреевна?.. Черт бы вас побрал… Вы такое же, как и все остальные, недоразумение».