Притворись, что мы вместе

Во взгляде и позе явно не хватало главного – врожденной интеллигентности и осанки настоящей питерской училки.

– А что еще я делаю? Конечно, сплю. У вас, Полина Алексеевна, другие варианты?

– Да ладно, не буду я вас, Леночка, расстраивать. Спите, конечно, спите, а что же еще?

– Вот и прекрасно. Договорились.

– Я, собственно, подумала, что надо все же разрешить так остро вставший вопрос.

– Не врачу решать, кому жить, а кому уходить. Так можно сорваться с узкой тропинки вниз.

– Да ладно, Елена Андреевна! Вы теперь кокетничаете, и совершенно бесталанно. А как же тот алкаш? Помните, мамашку с девочкой укокошил, так сказать, пошел на пьяный таран, вы ж тогда всей своей компашкой его наказать решили и наказали бы, если б медсестра не подошла, а? Отказываться будете или найдете мужество согласиться? А потом, неужели этот мерзавец и вправду свое не заслужил? Нажрался, сел за руль, и все такое?

– Я уже сказала: не нам решать, и все. Больше на эту тему говорить не буду. Уходите, Полина Алексеевна, вы и вправду теперь уже совсем не вы.

– Не расстраивайтесь так. Мужик-то и вправду был полный козел – вы ж не в курсе. Он и теперь еще воздух переводит. Кстати, его жена из-за этой скотины никак личную жизнь устроить не может. Господин Сухарев, конечно, постарался изо всех сил: с того света, так сказать, достал. А он теперь лежит, как овощ, целую комнату занимает. Ест, спит и гадит. Тетка мучается – вот и вся жизнь. И неизвестно, как долго это еще продлится. Так что порешили бы тогда сразу – всем было бы лучше. Эх, люди… Ладно, отдыхайте, Елена Андреевна. Спокойной ночи.

Свет погас. Страх сковал все тело, опять стало нечем дышать, хотелось крикнуть во все горло, но получался слабый-слабый шепот, который никто не слышал. Духота давила все сильнее, вдруг кто-то извне сильно толкнул в бедро.

– Мама, не мычи, ты мне спать не даешь.

Катька пихала меня ногой.

Я рванула в ванную, отдышалась и набрала горячей воды.

К утру в голове прояснилось, и я начала день с поедания большого количества бутербродов. Что же еще, кроме еды, снимет очередное потрясение? В окошко било солнце, свет проник в мое убежище и окончательно расщепил цельность сознания: материнская часть настаивала на походе в парк или еще куда-нибудь на свежий воздух, а ленивый эгоизм просил притащиться на Иркину кухню и сидеть там целый день, пить чай с конфетами, а потом разбавить сладкое селедкой под шубой или запеченной курицей. А вообще, все равно, какое меню, – ешь, не бойся, надейся на завтрашнее солнце.

Получилось посередине: няня асрянского отпрыска получила двойную оплату за внеурочный выход на работу; праздничный день как-никак. Выдворили детей в парк, а потом, как и мечталось, окопались на кухне.