Прирожденный воин

А отсюда мне ничего не видно.

– Спасибо... Я-то поверну... Только машины из второго ряда въедут именно в тебя. Подожди, сейчас посмотрим, куда поедет Доктор...

«БМВ» цветом чуть-чуть посерее, машина Тобако останавливается второй перед перекрёстком. И народонаселение «БМВ» легко увидело, как мимо них во всей красе промчался «пятисотый» Доктора. Сам Доктор не стал поднимать стекло, и длинные его волосы раздуваются ветром, словно у всадника. Пулат с Андреем тоже успевают заметить «Мерседес».

– Я был прав... – говорит Виталий. – Тебе пришлось бы поворачивать направо прямо из третьего ряда...

Тобако улыбается и включает правый сигнал поворота. И сразу, как машины тронулись, перестраивается в первый ряд.

Начинается аккуратное и скучное занятие – слежение...

2

Боевик готов. Он в себе уверен, усмехается в бороду и проверяет пальцем остроту лезвия. Сохно видит, что у боевика тоже боевой нож, а не мачете, как у двух первых. Значит, условия равны. Оба могут наносить одинаково и рубящие и колотые удары.

– Если он победит... если он победит, отпустите его... – говорит Сохно десантникам.

Они смотрят, растопырив глаза. Парни чувствуют, что только что избавились от смертельной опасности. И не очень понимают поведение майора.

– Выставьте фонари и контролируйте проходы, – командует Сохно. – И не разевайте рты... Это не бой гладиаторов... И здесь не амфитеатр... Ещё десяток таких бандитов с ножами выскочить могут... Не я здесь один «Бандит»...

Он говорит в микрофон, чтобы кто-то услышал его, если вдруг появится связь. Не передвигается по проходам он, но передвигаются другие. И никто не знает, что, где и как в пещерах экранирует, когда связь прерывается. Перейдёт Согрин на десять шагов в сторону и может услышать... Вылезет из какой-нибудь ямы Кордебалет, а в ушах у него раздастся почти родной голос друга...

Фонари валяются в стороне. Солдаты выставляют их с четырёх сторон. Свои и фонари двух первых жертв боевиков. Наверное, есть ещё где-то фонари, принадлежащие убитым боевикам, но десантники не ищут их. И этого света хватит. Опять доносится стон. Теперь второй солдат показывает, что он ещё жив.

– Передвиньте раненых к стенке. Перевяжите, – командует Сохно.

– И моих... – добавляет боевик.

– Твоих... перевязывать поздно... Аллах уже принял их грешные души...

Боевик бросает короткий взгляд на своих товарищей. Сейчас, при выставленном свете, видно, куда наносил удары Сохно. После таких ударов не живут, боевик понимает это сразу, он опытный. И, конечно, быстрота, с которой майор расправился с двумя противниками тогда, когда он сам не успел справиться с двумя десантниками, производит впечатление."

"– Наверное, ты хороший боец... Жалко будет такого убивать... – говорит он тихо и отчего-то почти без акцента.

– Мне тебя будет не жалко.