Прирожденный воин

Голос его слегка ломается от волнения, появляется хрипотца, но Саша, увлечённый, не замечает этого.

Саша умеет управлять «киберакулой» не хуже, чем Георгий. Наверное, он много тренировался. И сейчас лёгкими нажатиями клавиш ведёт её прямо к цели. Он не видит, что показывает большой монитор за его спиной – сил нет оторвать взгляд от малого. Не видит монитор и Георгий. Он боится повернуться, чтобы Саша не повернулся тоже. Но за этим монитором внимательно смотрят Лёня и Миша. Они понимают, что ракеты будут атаковать ту цель, которая оказывается к ним ближе. То есть будут атаковать «акулу», зависшую над их яхтой. Они друг на друга посматривают и на монитор, посматривают на Георгия, который замер, словно в ожидании удара, и сами ждут удара...

Это страшно... Но ждать-то всего несколько секунд...

Секундная стрелка на часах очень громко отсчитывает последние секунды жизни...

* * *– Что произошло? – спрашивает по «ВЧ»-связи Костромин. – Что у вас случилось?

Одновременно звонит городской телефон. Тут же подаёт голос «сотовик» в кармане Доктора, а следом за ним и в кармане Тобако.

Всё хотят задать тот же самый вопрос... Все видели... И все хотят спросить..."

"Наконец, первым выходит из оцепенения Басаргин. Включает ответную связь с Лионом, хотя взгляд всё ещё не может оторвать от монитора.

– Ракеты попали точно в яхту...

– Это я и сам видел. Как такое могло случиться? Ракеты шли на «киберакулу».

Встает из-за стола и прокашливается в кулак Доктор. У него першит в горле явно не от духоты в комнате, потому что окно он всё-таки приоткрыл.

– Это очень просто... – печально басит он, наклоняясь к аппарату связи. – Эти мальчишки пустили вторую «акулу». Но не в авианосец... Они экспонировали её над собой. Просто повесили образ над яхтой. Ближняя мишень... Ракеты выбрали ближнюю мишень...

– Зачем?

– Неужели непонятно... Чтобы они не попали в «Рюрик». Мне так кажется...

– Но... Они что, уничтожили себя?

– Да. После атаки двумя ракетами авианосец расколется пополам. Что же говорить о яхте...

– И что?

– Это всё, что я могу сказать...

– ...что мы все можем сказать... – добавляет Басаргин.

Зураб стискивает зубы так, что у него желваки гуляют по скулам. И зачем-то отворачивается к стене. Не хочет показывать лицо..."