Прирожденный воин

Компьютерщикам другой человек показывает на последнюю машину. Они садятся. За рулём Саша. Сдержанно кивает им. Машины на скорости устремляются в сторону города. Всё происходит так быстро, даже торопливо, что компьютерщики понимают – желательно, чтобы эта пересадка с вертолёта на машины прошла незаметно.

И опять они не видят сам город, потому что заезжают в Трабзон по прибрежному шоссе и сразу устремляются в сторону порта, где справа от грузового расположен спортивный причал. Здесь у дощатого причала стоят во множестве парусные суда с зачехлёнными парусами и закрытыми цветным брезентом кокпитами. Только мачты стоят сухие и тоскливые, как зимние, лишённые листвы деревья в российском лесу. Дальше следует причал бетонный, к которому пришвартованы не такие многочисленные дизельные яхты. Машины выезжают на сам причал – он широк, как шоссе – и останавливаются в середине. Четыре человека из второй машины перебегают на большую белую яхту.

– Нам туда... – кивает Саша.

Выходит сам, за ним пленники.

– Быстрее..."

"Они торопятся. Дверь единственной просторной каюты распахнута, словно приглашает. Ещё две минуты, и яхта, крупно подрагивая на боковой волне, выходит в море. Четверо первых остаются в закрытой рубке наверху, Талгат на яхту не поднимается.

Только через две минуты, когда маленькое, но сильное судно начинает разворот, Георгий в иллюминатор видит Талгата. Он стоит на самом краю причала вместе с тем длиннобородым человеком в арабских одеждах. Жестикулирует, что-то показывая. Наверное, объясняет, как будет выглядеть со стороны то, что сделают компьютерщики.

Сделают ли?..

* * *Зимнее море выглядит тёмным и суровым, волны тяжёлые, мощные. Борман смотрит в иллюминатор. Он с детства боится воды. И потому, наверное, не научился плавать. И сейчас он просто леденеет всем своим существом, не в силах оторвать взгляд от очередного набегающего серого вала.

Подходит Георгий, кладёт руку Лёне на плечо, сам из-за плеча смотрит...

– Да... В такую погодку кому-то предстоит искупаться...

– В такую погодку не только купаться, – обычным своим язвительным тоном добавляет Каховский. – В такую погоду даже тонуть тошно...

Возвращается с мостика Саша.

– Что приуныли? Страшновато?

– Нормально... – отвечает Георгий. – Море – это не так страшно, как пурга в горах. Здесь хоть горизонт видно. – Он издали смотрит в иллюминатор другого борта. – И даже город какой-то, где люди живут и жрут баранину... Все турецкие города жареной бараниной пахнут. Почему?

Саша подходит к иллюминатору и смотрит на береговые строения, мимо которых они проплывают.

– Это Акчабад. Ты здесь был?

– Нет.

– Тогда откуда знаешь? В Акчабаде готовят лучший в Турции шашлык. Они мясо замачивают в гранатовом уксусе. Так больше нигде не делают. И бараниной пахнет...