Прирожденный воин

За полторы недели они тоже постепенно переходят на нормальный образ жизни и работать начинают днём, а спать, как и полагается, ночью. Правда, раздражает дверь, постоянно закрываемая на ключ. И отсутствие свежего воздуха. Приоткрытая ставня в окне вовсе не в состоянии заменить собой прогулку. Хотя, говоря по-честному, после прошлого сидения в лондонском доме прогулка в пургу по чеченским горам им не слишком понравилась.

– Ну что, гвардия?.. – осматривает Талгат компьютерщиков.

Он почему-то начал в последние дни звать их «гвардией». Неизвестно только, за какие заслуги. И что тогда представляют собой те, кто «не гвардия». Весёлость Талгата выглядит показной. Актёр из него неважный. Видно, что он напряжён, внутренне собран, взгляд жёсток и не в ладах с легкой улыбкой, с которой он постоянно обращается к пленникам.

– Что? – уже привычно за всех спрашивает Георгий.

– Пушкинскую фразу помните? «Пора, пора... Рога трубят...»

– Это значит, что нам следует собираться?

– Пора!

– С вещами на выход? – хмуро интересуется Борман.

– Много вещей? – насмешливым вопросом на вопрос отвечает чеченец.

– Всё своё ношу с собой...

– Если есть что оставить, можете оставить... Предполагаю, что вы сюда вернётесь, хотя, может быть, в отдельные комнаты... Но здесь ничего не пропадёт... С собой только ноутбуки...

– У нас ничего, кроме них, нет. Да ещё деньги... – смеётся Миша. – Но с деньгами я чувствую себя легче, чем без них, хотя это и лишний вес... Даже если нам не дадут возможности их потратить...

– Можете смело оставлять... Вам ещё предстоит получить по десять точно таких же пачек.

Они встречают сообщение молча. После откровенного высказывания Талгата о предстоящей работе парни не раз обсуждали эту тему. Ни один не пожелал сразу броситься на такую огромную для них сумму денег, помня, что за них предстоит сделать. Обдумывали всё – выбора им не оставили... Но всё же осталась надежда на обстоятельства... Эта надежда остаётся всегда, до последнего момента... И решить всё предстоит только в последний момент...

– Куда мы сейчас?

– Вертолёт готов, – отвечает Талгат. – Летим в Трабзон.

* * *В Трабзоне вертолёт снижается в стороне от города. Даже не останавливаются винты. Приходится выпрыгивать и бежать, пригнувшись, вслед за Талгатом к стоящим на дороге машинам. Вертолёт сразу поднимается, ложится на борт и уходит в сторону, и только тогда понимаешь, что не только вертолётные винты поднимают такой ветер, что испытываешь желание пригнуться, – с моря, несмотря на солнечную погоду, идёт устойчивый и тягучий дневной бриз[46] – зима и на южном берегу Чёрного моря остаётся зимою.

Машин три. Талгат уважительно здоровается с длиннобородым человеком в арабских длинных одеждах и садится к нему в первую.