Прирожденный воин

Именно это, представшее в воображении ожидание смерти и заставляет Лёню идти. Он идёт и думает о том, о чём вовсе не свойственно всерьёз думать человеку, которому ещё и двадцати не исполнилось. Он размышляет о том, что такое жизнь и что такое смерть. Он не верит в сказки про ад или рай, он не верит в реинкарнацию. Просто он думает о том, что вот жил он совсем недавно, не ведая никаких забот... И вдруг, по чьей-то прихоти, по чьему-то непонятному выбору – он должен умереть? Почему? За что? Он должен перестать существовать? Почему? За что? Такого быть не может... Ведь должна же быть в жизни какая-то высшая, надчеловеческая справедливость? И бог, наверное, тоже должен быть. Не какой-то конкретный, национальный или транснациональный, а большой и абстрактный, всеобщий, но – бог, всемогущий, который и следит за исполнением справедливости..."

"И он передвигает ноги. Превозмогая себя, ломая своё тело и натуру, передвигает, только чтобы не дать кому-то чужому, несправедливому распорядиться своей жизнью.

* * *Георгий Проханов давно замечал, что дорога домой всегда кажется короче. Даже если просто едешь в поезде дальнего следования, который вопреки железнодорожной привычке идёт строго по расписанию. Долгий путь из дома, и гораздо более быстрый – домой. Хотя в действительности время затрачено одно и то же.

Сейчас он не идёт домой... И из дома не идёт... Но, когда Талгат сказал, что главное осталось позади, Георгий ощутил прилив сил, почти радость оттого, что кончаются мучения. Вот ещё немного напрячься, ещё немного над собой поиздеваться – иначе такое хождение назвать нельзя, и всё, и наступит долгожданный и необходимый – отдых...

Наверное, это и есть то, что называется вторым дыханием... Никогда не занимавшийся спортом Георгий много слышал про второе дыхание. Он хорошо знает, что такое вдохновение, когда можешь и сутки и двое просидеть перед компьютером, будучи не в силах оторваться, чтобы уделить время сну. Просто боишься потерять цепочку мыслей, которую выстраивал долго-долго, и она наконец-то замкнулась, начала действовать. Дать себе в это время отдых – значит снова разорвать эту цепочку. Там – он понимает... Но там не второе дыхание... Там одно дыхание – словно воздуха в рот набрал и выдохнуть боишься, как под водой...

Сейчас он, только несколько минут назад считавший, что каждый из очередных шагов может оказаться последним, вдруг ощутил, что идти не так и сложно, когда знаешь, что приближаешься к цели. Скоро отдых и успокоение... И к этому хочется прийти быстрее. Георгий даже бежать готов, и на это силы найдутся, лишь бы быстрее... Быстрее вытянуть гудящие ноги и отдыхать...

* * *«Слабо, парень?.. Ну вот, а ты мнил что-то... А в жизни-то слабо... Ковыряешься, а не ходишь... И духа, парень, не хватает...» – Каховский беседует с собой.