Принцип Отелло

И чтобы никаких больше вопросов от нее не слышать (не дай бог, еще наблюдать ее истерику придется), Иван Гаврилович вызвал по внутренней связи секретаря, тут же начав давать ей задания.

На сборы ушло не так много времени. Помощница уже была в курсе, смотрела на Василису виновато, без конца восклицая:

– Я ничего не понимаю! А ты? Что я тут без тебя делать стану!

– Работать станешь, – коротко отвечала ей она, сгребая в картонную коробку нехитрый канцелярский скарб, принадлежащий ей лично.

– Вчера еще все было в норме. А с утра… – продолжала сокрушаться помощница. – Он сам мне вчера сказал, чтобы я тебя попросила на сегодня и завтра…

Утро! Всему виной ужасное сумрачное утро, решила про себя Василиса. Еще вчера ничто не предвещало худого, а сегодня и с работы ее поперли, и Саня вдруг оказался не там, где предполагалось.

– Ладно, если что, звони, – обняла Василиса на прощанье свою хныкающую бывшую помощницу. – Мой номер телефона у тебя есть.

– Конечно, позвоню, Василиса! Я тебе клятвенно обещаю, что непременно узнаю, с чего вдруг с тобой так обошлись. Нет, ну не Лялька же, в самом деле, глаз на босса положила… Нет, тот к тебе и не питал никогда никаких цветов, официоз полнейший… Узнаю, узнаю, не сомневайся…

Честно, Василисе теперь уже было все равно. Уволили и уволили. Без работы она не останется. Да и некогда ей вообще-то пока работать – у нее друг в беду попал, ей теперь уйма времени свободного понадобится, чтобы его оттуда вызволить. Может, и кстати увольнение случилось. Как вот только Вадику о нем сообщить? Хотя тот, возможно, и доволен будет. Вроде как их с мамой стратегия постепенно начинает претворяться в жизнь. Все так, как они хотели и задумали.

Кстати, а не приложил ли к ее увольнению руку благоверный? Может, он пришел и попросил? Да ну… Иван Гаврилович не стал бы слушать никаких его доводов. Он очень суховато с ним общался при встрече. Можно даже сказать, не без пренебрежения. И даже как-то обронил на вечеринке, что Вадик, мол, недостоин нашей красавицы.

А теперь и красавица не ваша, с горечью подумала Василиса. Теперь вот упекут ее в дачный поселок, заставят супы варить, пеленки стирать, грядки полоть… Повяжут ей голову платочком, всунут в руки мотыгу…

– Черта вам лысого! – фыркнула она, выруливая со служебной стоянки. – Никогда и ни за что я не пойду у вас на поводу!

Дома никого, разумеется, не было. Вадик был на службе, отозвался по служебному телефону мгновенно, будто только и ждал ее звонка.

– Милая, милая, прости! – тут же судорожно задышал он в трубку. – Прости меня! Я подонок, я знаю! Мать, она… она просто из ума выжила! Она просто бредит внуками, вот и… Прости меня, я так люблю тебя, Валиса!

Странно, но его страстный сбивчивый шепот не произвел на Василису сегодня никакого впечатления.