Принцип Отелло

Очень хороший мужик, между прочим, не самодур и, как говорится, под юбками ни у кого из сотрудниц не был замечен. – Проходите, Василиса, присаживайтесь.

– Спасибо, – мяукнула она, устраиваясь. И тут же насторожилась: – Что-то случилось, Иван Гаврилович?

Тот не ответил. Значит, случилось. Директор всегда охотно шел на контакт с подчиненными, не считая демократичные методы правления модной ерундой. А сейчас странно глянул на нее, постучал пальцами по столу, потом отвел взгляд в окно и тихим бесцветным голосом обронил:

– Я вас сокращаю, Василиса.

– Вы меня… что? То есть вы хотите сказать… – Она растерялась настолько, что даже попыталась рассмеяться. – Это шутка, да, Иван Гаврилович?

Тот ответил не сразу, будто все еще размышлял: правильное решение он принял или нет. Потом со вздохом повторил:

– Я сокращаю вашу единицу.

– Пусть так, – кивнула она, поняв, что сообщение не шутка. – Но меня-то вполне можно оставить в штате. Административный отдел не укомплектован, я слышала, и…

– И вас я тоже сокращаю, – перебил ее директор уже с явным раздражением. – Сдайте дела своей помощнице и завтра можете не выходить на работу. Все, до свидания, Василиса.

Спорить и доказывать что-то смысла не было. Решение принято, обратного хода оно иметь не будет. Надо встать и уйти… Но она, как идиотка, продолжала сидеть, изумленно глядя на руководителя. Из сказанного им ей было кое-что непонятно…

Да какое там «кое-что» – ей все было непонятно, черт побери! С чего вдруг? Почему без предварительного предупреждения? Никаких разговоров по офису не носилось о грядущем сокращении, и тут как гром среди ясного неба. И почему нельзя ее передвинуть на любое имеющееся вакантное место? Потому что кого-то не устраивает она лично? Все дело в ней, что ли?

– Почему, Иван Гаврилович? Что произошло? Я же…

Василиса едва не заплакала от обиды на всех сразу. Интересно, отчего все на нее навалилось именно сегодня? А правильнее сказать: как вчера началось, так все и продолжается. Что за чернота вдруг заслонила от нее весь мир? Мало гадостей в ее жизни случилось, что ли?!

– Василиса, не надо! – почти умоляющим голосом воскликнул Иван Гаврилович и посмотрел на нее взглядом побитой собаки. – Я ничего не могу сделать для вас. Хотя и хотел бы, поверьте! Ничего личного, но… Но я не могу поступить в данной ситуации иначе.

– И? – поторопила она его, почувствовав, что он вот-вот готов что-то сообщить ей, что-то очень важное.

Нет, не созрел Иван Гаврилович до откровений. Выдохнул с шумом, едва заметно качнул головой и обронил уже с былой твердостью:

– И вы уволены! Сдавайте дела, получайте расчетные, и всего вам доброго, Василиса.