Принцип Отелло

Василисе, что попалась в момент возвращения Игоря Леонидовича из ванной в кабинет, тот велел убираться.

– Куда? – не сразу поняла она.

– Домой убирайся! Делать тебе здесь больше нечего! Игорек, заплати ей… – велел заплетающимся языком. – И пускай убирается из моего дома…

Игорек виновато промолчал, делая ей знак глазами, чтобы не обращала на хозяина внимания. Но Василиса и без извинительных его движений понимала, что ей вроде уже и правда пора. И она даже сделала попытку вернуться домой. Прямо сразу же, как услыхала приказ, отданный нетрезвым хозяином.

Собрала с утра свои вещи, вызвала такси, назвала домашний адрес. Приехала, поднялась к себе на этаж, вошла в квартиру. И поняла: если Вадик и был здесь без нее, то лишь для того, чтобы вынести мусор – в ведро был вставлен свежий пакет. В остальном все пребывало в прежнем виде. Все заломы на постельном покрывале, все чашки и тарелки – ничего не сдвинулось, осталось на том же месте.

Он так и обживает дачный домик с мамой, с горечью констатировала Василиса. Вьют там вдвоем с мамой гнездилище, в котором Василисе затем надлежит плодиться и размножаться. И у нее даже мелькнула шальная мысль поехать туда и застать их семейную идиллию врасплох. Просто взять и свалиться им как снег на голову. И скомкать хоть как-то их несогласованные с ней планы.

Но желание быстро угасло. Стоило вспомнить «милую» сердцу свекровь, ее сюсюкающее «деточка», кастрюльки с гороховым супом, и желание тут же умчалось прочь, трусливо поджав едва показавшийся на свет божий хвост.

Зачем? Для чего? Разве ее неожиданный приезд способен что-либо изменить? Ну, заявится она туда… Мария Федоровна будет твердо гнуть свою линию. Вадик станет хмуриться и молчать, бросая в сторону жены молчаливые упреки. А Василиса себе только кровь и нервы попортит.

Нет, не поедет она туда. И звонить даже Вадику не станет. Он вчера ни на один ее звонок не ответил, между прочим. То вне зоны находился, то просто трубку не брал. И потом не перезвонил ей. И сегодня, кстати, тоже. О том, что с ним может что-то случиться, что муж мог попасть в беду, Василиса даже не подумала.

Прежде всего потому, что с ним никогда и ничего не случалось. Он был мудрым, все и всегда продумывающим человеком. Вадик не выходил из дома без зонта, даже если на небе не было ни облачка и вовсю полосовал солнечный свет. У него никогда посреди рабочего дня не выскакивали заполошные мысли, а выключил ли он газ или утюг. Прежде всего потому, конечно, что редко пользовался данными приборами, но если и пользовался, то всегда выключал, о чем непременно помнил, как ни странно.

Она вот так не могла. Она могла и забыть выключить, и начать беспокоиться, выключала или нет. А вспомнить не удавалось, выключила или нет.