Принцип Отелло

При чем тут любовь постороннего человека?

– И что с того? – возразил лейтенант. – Много муж ее обеспокоился тому, что жену лишили работы и что она теперь в домработницах?

– Так ведь он думает, что она у подруги, – вспомнил Шаповалов.

– Неприлично долго она гостит у нее, – ехидно заметил Сергей, – а он и не побеспокоится. Чем же таким он занят может быть?

– Вот ты и выясни. Кстати, пора уже и встретиться с господином Сахаровым! Информации по нему у нас вовсе никакой. Почему? В разработку!

– Так… На чем я остановился? – Шаповалов снова принялся чиркать ребром ладони по полировке стола. – Ага, вспомнил! Почему Игорь Леонидович так уверен, что Сигитов не убийца?

– Потому что у него наверняка имеется видеоподтверждение данному факту, лейтенант. То самое видеоподтверждение, которое он утаил от следствия. Почему утаил? Потому что жаждал мести. Потому что сам хотел отыскать преступника. Чем сейчас и занимается!

– А с какой тогда стати Сахарова попала в его дом? Как она узнала, что кто-то пытается ее друга подставить, продемонстрировав в объектив его одежду и прическу?

– А вот об этом лучше всего спросить у самой Сахаровой, Сережа. И мы непременно спросим.

Ах, каким торжествующим огнем тут же заполыхали глаза перспективного лейтенанта. Ему едва удалось укор из них убрать и язык за зубами удержать. Он ведь с утра старикану о чем талдычил? Разве не об этом? Об этом именно! А тот: не торопись, не торопись. А сам же теперь и…

Олег Иванович все считал с лица молодого помощника безошибочно. Будто кистью невидимой по его лицу провел, на чистый лист все сбросил. Помешал, трансформируя в буквы, и буковки все выложил в предложения. И укор его, и торжество справедливости, которое старый хрыч – Шаповалов, стало быть, – попирает, все тут же безошибочно прочиталось.

Он ли да удержится, чтобы по носу задаваке не щелкнуть! Он ли да не укажет ему место его теперешнее, хоть и перспективное для роста, но все еще недостаточно значимое, чтобы Шаповалову позывы упрекающие посылать!

– Да, непременно спросим, – повторил с нажимом Шаповалов. А потом, понизив голос, со смешком закончил: – Но чуть позже, Сережа. Чуть позже…

Василиса все утро пребывала в подавленном состоянии. Она не знала, что ей следует дальше делать.

Игорь Леонидович запил. Пил третий день подряд, почти не выходя из своего кабинета. Игорек с сумрачным видом без устали таскал туда литровые бутыли с водкой, тарелки с огурцами, рыбой и соленым шпиком. Спустя какое-то время вытаскивал оттуда опустевшую тару и посуду, пополнял запасы, набивая ими пакеты, и снова нес в кабинет к хозяину. Один только раз за три дня ему еще удалось выволочь хозяина в ванную, кое-как вымыть, переодеть. И снова доставил того в кабинет по его требованию.