Пленённая принцесса

— Да, — соглашается она. — Во всяком случае, какую-то часть.

Несса обхватывает руками ноги и прижимает их к груди. Ее гибкость пугает. Как и ее хрупкость. Не удивительно, что все пользуются девушкой. Ее семья. Этот режиссер. И, конечно же, я.

Ничто в Нессе не излучает силы.

Она не может напугать. Но может… заинтриговать.

Она как мелодия, которая застревает у тебя в голове и играет снова и снова. И чем дольше ты ее слышишь, тем прочнее она поселяется в твоем мозгу.

Большинство людей становятся тем более предсказуемыми, чем дольше ты за ними наблюдаешь. С Нессой Гриффин же все наоборот. Я думал, что знал наверняка, кто она — маленькая принцесса, с которой сдувают пылинки. Танцовщица, живущая в мире сказок.

Но она гораздо умнее, чем я считал. Она творческая, восприимчивая.

И по-настоящему добрая.

Я узнаю это на следующий день, когда снова шпионю за пленницей.

Я смотрю, как она возвращается на чердак, чтобы забрать это таинственное платье, которое ей так хочется.

Оно черного цвета с серебряными вставками, определенно старомодное. Возможно, времен балов Позолоченного века, которые устраивали Вандербильты. Я даже не знал, что платье существует. На чердаке полно старых коробок, оставленных каждой последующей семьей, владевшей этим домом. Туда много чего относили и мало что забирали назад.

Я смотрю, как Несса приносит платье в свою комнату. Она отряхивает его, чтобы убедиться, что на наряде не осталось ни пылинки.

Затем она кладет его на кровать и ждет.

Когда Клара приносит поднос с обедом, Несса вскакивает.

Камера не передает звук, но я отчетливо вижу выражение их лиц.

Клара качает головой, не желая попадать в неприятности.

Несса убеждает ее, что все в порядке и я дал на это разрешение.

До конца не веря, Клара проводит рукой по юбке. Затем обнимает Нессу.

Девушка могла попросить меня о чем угодно, и она захотела это платье. Но не для себя. Она хотела отдать его в качестве подарка.

Мне стоило бы уволить Клару. Очевидно, что эти двое сблизились. Слишком рискованно оставлять подругу в надзирательницах.

Но глядя на то, как они смеются и с осторожностью гладят платье, я не хочу этого делать.

Может быть, позже. Не сегодня.

Я уже потеряла счет времени, как долго я в плену у Миколая.

Дни мелькают так быстро, когда у тебя нет ни распорядка, ни планов.

Я понятия не имею, что творится в реальном мире. У меня нет ни телевизора, ни телефона, ни компьютера. Я бы не узнала, даже если бы разразилась Третья мировая война.

Я застряла вне времени. На дворе мог бы быть хоть 1890-й, хоть 2020-й, или любой другой год между ними.

Можно было бы подумать, что я одержима переживаниями за своих родных. Так оно и было поначалу — я знала, что они будут меня искать. Обеспокоенные, напуганные, опасающиеся, что я мертва. Боже, как я скучаю по ним.