Пленённая принцесса

— Ой, это из «Снежной королевы» (показывает на крохотную снежинку), это из «Алисы в Стране чудес» (аптечный пузырек), а это… ой, это «Маленький принц» (роза)!

Лишь подняв на меня взгляд, ожидая увидеть, как я впечатлен ее наблюдательностью, Несса замечает шок и горечь на моем лице.

— Ты, должно быть, любишь читать… — заканчивает она и умолкает.

Символы из этих книг крошечные и неявные. Я брал самые маленькие и наименее узнаваемые части иллюстраций и прятал их под большими татуировками, не значащими ничего вовсе.

Никто раньше не обращал на них внимания, не говоря уже о том, чтобы разгадать их значение.

Надо мной словно надругались. Несса понятия не имеет, какую огромную ошибку совершила. Я мог бы задушить ее прямо сейчас, только чтобы заставить замолчать.

Но девушка больше не говорит ни слова. Ее лицо снова бледное и испуганное. Она понимает, что оскорбила меня, сама не зная, как именно.

— Прости, — шепчет она.

— Как ты это поняла? — требовательно спрашиваю я.

— Я не знаю, — отвечает она, качая головой. — Я хорошо подмечаю детали. Вот почему я так легко запоминаю движения. И яз… — она замолкает, не закончив мысль.

Моя кожа горит. Каждое тату, которое она назвала, будто пылает.

Я не привык быть на взводе. Особенно из-за девчонки, которая едва справила совершеннолетие. По американским меркам Несса вообще еще даже не взрослая — ей всего, на хрен, девятнадцать. Ей даже нельзя купить пиво или арендовать автомобиль. Ей, блин, только голосовать разрешили!

— Прости, — снова говорит Несса. — Я не поняла, что это тайна. Что они только для тебя.

Какого хрена происходит?

Как она это поняла? Как она разгадала их смысл?

Последним человеком, который мог прочесть мои мысли, была Анна. Она была единственной, кто вообще был на это способен.

Анна была умна. Хорошо запоминала детали. Любила читать.

Еще никто не напоминал мне ее.

И Несса тоже не напоминает. Она по-другому выглядит, по-другому говорит. Только разве что в этом…

Чтобы сменить тему, я резко спрашиваю:

— Ты уже почти закончила свой балет?

— Да, — отвечает Несса, по-прежнему нервно кусая губы. — Ну, как минимум половину.

— Это целый спектакль?

— Ты уже ставила такое раньше?

— Ну… — хмурится она. — Я поставила четыре танца для балета «Безмятежность». Премьера должна была быть… наверное, как раз сейчас. Но режиссер, Джексон Райт, сказал, что мои танцы — дерьмо. И поэтому он не включил мое имя в программку… — Она вздыхает. — Я знаю, что это звучит глупо. Но тогда это было важно. Это ранило мои чувства. Мне казалось, словно мою работу украли. Но, возможно, он был прав. Теперь, работая над другим проектом, я думаю, что то, что я поставила, было глупо. И не очень качественно.

— Но достаточно качественно, чтобы он включил это в шоу, — отмечаю я.