Принцесса особого назначения

– Леди, – Динар поднялся, мгновенно завернулся в полотенце, – я убил вашего мужа, я принудил вас проводить со мной ночи, вы обязаны меня ненавидеть!

Леди Райхо, не поднимаясь с колен, вскинула голову, глядя на своего тюремщика, и в ее словах была горечь:

– Вы за это ее любите, да? За то, что Катриона ненавидит вас?

– Люблю? – Динар, откинув голову, громко расхохотался. – Кого, утырку? Леди, самоистязания дурно сказываются на вашем умственном здоровье. Да я убью эту тварь, едва поймаю. А я поймаю, и тогда утырка на коленях будет ползать у моих ног!

Он ударил по стоящему возле ванны ведру, и оно покатилось, расплескивая воду.

– А вы определитесь, – прошептала Равена, – убьете или заставите на коленях ползать…

– Сначала убью, потом прикажу воскресить, потом снова убью, потом… Леди, – Динар в ужасе посмотрел на нее, – на что вы намекаете?

– Ни на что, мой повелитель. Следовать за вами в вашу спальню?

Не желая одеваться, Динар шел в свои покои, пугая гневным видом и прислугу и стражу. Распахнув двери спальни, он уверенно шагнул вперед, чтобы в следующую секунду отпрыгнуть назад, оттолкнув леди Райхо, и стремительно закрыть двери.

– Стража!!! Факелы, арбалеты и мага сюда!

Когда в его спальне оставались лишь груды искореженного и обгоревшего мяса злобных тварей с красными глазами, Динар, уже полностью одетый, брезгливо прошел к окну и едва не зарычал, обнаружив спущенную за окно веревку.

– Вот стерва! – произнес бывший правитель Далларии и неожиданно для самого себя расхохотался.

– Шенге, а что такое добро? – однажды спросила я.

Оливер помогал Рхарге чистить секиру, а я сидела на своем любимом пеньке возле папочки, который жарил аппетитного кабанчика.

– Добро? – переспросил орк. – Добро – это жить и не мешать жить другим!

Как красиво и емко сказано… В свое время, после того как меня наш первый советник обозвал злюкой, я немало книг прочитала, но ни один философский трактат не давал столь точного определения.

– Шенге, – я продолжала задавать вопросы, – но быть злым легче, чем быть добрым.

Орк посмотрел на тушу кабана, чуть пригасил костер, набросав на него зелено-желтых листьев, и, не предупреждая, подхватил меня, посадил на плечо, а затем… орки очень быстро бегают и невероятно ловко карабкаются по горам. Спустя несколько минут мы уже сидели на скале, над небольшим горным озером.

– Кто добрый, у него глаза светлые, чистые, – орк указал на озеро, – а злой, он мутный, темный и… грязный, – шенге указал на лужу у озера. – В глазах доброго видна истина, у злого искажено все.

Сравнение было настолько точным, что я даже рот открыла от удивления. Вот если вспомнить повара, и няню, и моего секретаря – у них глаза были чистыми, взгляд был прямым, себя можно было увидеть.