Принцесса особого назначения

– Утыррка хочет мстить, – я улыбнулась, глядя на перепуганного Оливера, который, едва его поставили на землю, упал и пытался отползти от орков.

Шенге наклонился, обнюхивая меня, и на огромной морде появилось устрашающее выражение:

– Злой человек душить Утыррку?

– Да, – я всхлипнула и прижалась к папашке, – и обижать… заставлять работать на кухне… мыть пол!

– Ррр! – Шенге посмотрел в сторону города. – Утыррка оставаться здесь, шенге учить злого человека вежливости!

Я представила Динара и шенге… у далларийца народу было много, а шенге я очень полюбила и как-то…

– Шенге, не нужно учить, мстить веселее! – И я протянула котомку с вещами.

– Вещи злого человека, – принюхавшись, догадался Рхарге.

– Шенге очень зол, – внезапно заявил папашка, – шенге хочет бить долго!

– Утыррка хочет мстить, – я просяще посмотрела на папочку, – Утыррке будет весело.

Шенге нахмурился, но кивнул. И мы пошли домой, по дороге раздавая зверям подарочки.

Один сапог получил мутировавший барсук. Рхарге, свесившись с дерева, долго дразнил зверя, заставляя его возненавидеть запах владельца сапог, после чего у разъяренного животного сапог отняли, и мы весело убежали. Оливер – единственный, кому не было весело, но… привыкнет. Второй сапог стал временным пристанищем трех ядовитых детенышей той самой злющей змеюки – Рхарге, с молчаливого одобрения моего шенге, торопливо запихал их туда, затем, сжав голенище, методично бил палкой по сапогу, доводя змеек до бешенства. Вообще я заметила, что у нас с младшим вождем одинаково черный юмор. Третий орк в нашей компании веселых мстителей, Орх, влез в обнаруженную неподалеку пещерку и нырнул туда, захватив одну из рубашек Динара. Мы за ним не пошли и убежали раньше, чем хохочущий на бегу Орх из пещерки выбрался. От рубашки остались одни лохмотья, и их пришлось бросить. Второй рубашкой плотно обвязали улей диких пчел, после чего шенге долго стучал по улью, до тех пор пока жужжание запертых там пчел не перешло в ультразвук.

На этой жужжащей ноте уворованные вещи закончились, наволочка была брошена в реку, и мы весело зашагали домой. Папашка держал меня за руку, и от этого радовались мы оба, он – потому что чувствовал, будто ведет маленького ребенка, а я… ну приятно же побыть маленьким и любимыми ребенком в двадцать лет.

– Шенге, а это кто? – я указала на яркую бабочку, пролетающую мимо.

– Машасси, – напряженно проследив за красоткой, ответил орк, – опасно. Трогать нельзя.

– А это? – В поле моего зрения появились желто-синие яркие цветы.

– Ибри, трогать нельзя… яд.

– Ух, – что-то мое радужное настроение начало пропадать.

– Утыррка ножки болеть? – тут же встревожился шенге.

– Утыррка думать, – печально ответила я, – Утыррка не знать, что делать дальше.