Принцесса особого назначения

А вот наш церемониймейстер, министры и даже… отец, вот они никогда в глаза не смотрят.

– Шенге, а я… добрая? – спросила, а зачем? Знаю ведь ответ – злая я, мстительная и расчетливая стерва… чем и горжусь… гордилась. Или все же горжусь?

– Утыррка – ребенок, – ласково произнес орк, – Утыррку заставили быть злой.

– Разве те, кто правит, могут быть добрыми? – с грустью спросила я.

– Шенге правит, – орк пожал плечами, – шенге добрый!

Орк снова посадил меня на плечо, и мы помчались назад. К счастью, кабан не успел подгореть, зато подрумянился так, что я была готова вымаливать самый вкусный кусок. Вымаливать не пришлось, мне и так самый вкусный дали. Люблю шенге!

Я тяжело вздохнула и посмотрела на Оливера:

– Назад в Хорнасс не хочешь?

– Нет! – поспешно ответил парнишка.

– Ну и ладно, – подобный разговор происходил не впервые и, скорее, в профилактических целях.

– Олив смотрит на Утыррку с нежностью, – сказал Рхарге и усмехнулся. Усмешка у орков больше похожа на фырканье.

Оливер покраснел, я с осуждением посмотрела на орка:

– Рхарге любит посмеяться, – укоризненно произнесла я.

– Утыррка тоже, – не остался в долгу орк, – пойдем в лес?

Еще бы! Мы там такое устраивали!

– Утыррка дописать послание и бежать впереди Рхарге! – радостно сообщила я.

– Утыррка – моя любимый веселый орк, – просиял Рхарге.

Я сияюще улыбнулась в ответ, не обнажая зубы, естественно. Один раз улыбнулась оскалившись, потом сутки шея после подзатыльника болела – не церемонятся тут с принцессами. Но вернемся к посланию дорогому кровному батюшке. Вообще-то нужно было бы написать раньше, мы тут уже восьмой день после возвращения из Хорнасса, но шенге только сегодня сказал, что сможет отнести письмо темному королю.

Завершив письмо, которое вызовет у папы приступ панической ярости, я огляделась в поисках шенге, и тут… прозвучал рог. Трубный звук до неузнаваемости преобразил лагерь, за какую-то долю секунды приведя орков в состояние боевой готовности. Вот только что рядом с нами был только Рхарге, да еще трое у дальнего конца лагеря, и вдруг раз – и четверо вышли из леса, трое спустились со скалы, двое показались из спальной пещерки. И все с оружием наперевес и в напряженной позе.

Гости явились из… шахты! И я ощутила давно забытые симптомы – внезапно онемевшие руки, ватные ноги, спазм, перехвативший горло, и ошалелое выражение лица… Да, неудивительно, что за ракардами женщины готовы бежать впереди их коней и вести образ жизни примитивной самки в охт!

Их было особей двадцать, но… я смотрела только на предводителя.