Принцип неверности

Впрочем, в этом доме за жизнь Хрыкина можно было быть спокойной. Вряд ли кто-то решится на покушение в доме, который охраняет профессиональная охрана из столь могучей организации, как «Волгапромгаз».

Сломанный «бумер» тут же закатили на эстакаду, вызвали в срочном порядке мастеров, которые занялись ремонтом. Как я и предполагала, кто-то отвернул один болт рулевой тяги. Поэтому-то машина сначала вела себя нормально, но по мере того, как я управляла ею, штанги тяги соскочили, и машина перестала слушаться руля.

В общем, загородная прогулка в дом олигарха прошла без эксцессов, если не считать того, что Хрыкин к концу «творческой встречи со зрителями» напился до такой степени, что пытался, к всеобщему смущению старшего поколения и бурного восторгу молодежи, сигануть в пустой бассейн. После этого Погорельцов решил, что «хождение в народ» пора заканчивать. Пьяного Хрыкина, словно мешок с картошкой, погрузили в машину, тепло попрощались с хозяевами и отправились в город. Я опять ехала в компании с молчаливыми охранниками. Правда, на этот раз их взгляды были значительно мягче, если, конечно, можно сказать такое про одежные шкафы с антресолями.

Возле гостиницы я молча вылезла из «БМВ» и направилась к своему «Фольксвагену», который сиротливо стоял на парковочной площадке перед центральным входом.

— Евгения Максимовна, — окликнули меня, когда я уже села в машину, — подождите секундочку!

Я обернулась: ко мне торопливо приближался Погорельцов.

— Что же вы вот так, не попрощавшись, уезжаете? Обиделись на что-то?

— А на что я могу обидеться? — совершенно искренне изумилась я. — На вашего алкоголика Хрыкина? Так я с первого дня знакомства поняла, чего он стоит.

— Ну, зачем же вы так грубо? Давайте поднимемся, посидим, обсудим все, так сказать, за рюмкой чая. У меня есть превосходный коньяк, армянский.

— Не поверите, Владимир Алексеевич, но я за сегодняшний день устала, как скаковая лошадь после пяти заездов подряд, и мне хочется только одного — лечь спать.

— Но ведь нам надо наметить маршруты, по которым Макс будет добираться до концертных площадок и обратно. Разве я не прав?

— Давайте я сама все это сделаю. В конце концов, я лучше вас знаю город.

Погорельцов потоптался на месте, видимо, не представляя, какой еще, самый весомый аргумент, можно придумать, чтобы заманить меня в номер. Я продолжала смотреть на него вопросительно. Видимо ничего не придумав, он, как и в прошлый раз, достал кошелек, выудил из него несколько стодолларовых купюр и протянул мне.

— Возьмите. Я ведь прекрасно понимаю, что вы нисколько не виноваты в том, что произошло сегодня на дороге.

— Вы знаете, — меня вдруг охватило какое ребяческое чувство, — я, Владимир Алексеевич, пожалуй, не просто возьму эти деньги.