Принцип мести

Размышляя об этом, я ненароком потревожил другие воспоминания, и в моем воображении всплыл образ Анюты – прежний, осиянный светом «солнечной женщины», и нынешний – нарочито нелепый, подчеркнуто чужой, двойственный. Подспудно и почти неосознанно во мне шевельнулась мысль о Светлане, моей жене, наполнив все мое существо неуловимо терпким ощущением вины...

Посетив спортзал под открытым небом, мы обошли развалины колизея, где рабочие оборудовали арену, посыпая ее свежими опилками, которые, как известно, хорошо впитывают кровь, и спустились к монастырскому пруду, где, как это нередко бывает в прихрамовых буддийских хозяйствах, монахи разводили карпов и черепах. Рядом располагался небольшой, но очень красивый, будто с рекламного буклета, бассейн с лазурной водой, в котором плавала... акула. Хищница лениво перебирала плавниками и, неуклюже утыкаясь мордой в бортик, разворачивалась, чтобы не спеша, как изгибающееся в разные стороны бревно, направиться к противоположной стенке бассейна. В ней было не меньше аршина.

– Искупаемся? – предложил Илия, и в глазах его вспыхнули озорные искорки.

– Я забыл дома плавки, – сказал Игнатий.

– А я свои бронированные трусы...

– Тогда придем сюда как-нибудь порыбачить, – нашелся Илия.

– Прекрасная идея. А живцом будет Спокойный, ему все по барабану, – поддержал его я, хотя, откровенно говоря, мне было не до смеха. Игнатий разделял мою озабоченность.

– Кажется, мы попали в царство, где правят insanitas moralis, что в переводе с латинского означает «морально невменяемые». Я не удивлюсь, если проигравшие пойдут на корм этому исчадию ада, – сказал он, задумчиво глядя на акулу.

В полном молчании, заметно удрученные, мы вернулись в монастырь и разделили с монашеской братией ее скромную трапезу. Вместе с нами за низкими продольными столами восседали другие участники состязаний. Трудно было поверить, что эти сильные, исполненные чувства собственного достоинства люди, мирно сосуществующие под одной крышей, через каких-нибудь семь дней станут злейшими врагами и начнут санкционированно убивать и калечить друг друга на ринге. Их было еще немного, человек двадцать, но в скором времени ожидалось прибытие остальных – всего было заявлено более ста участников со всех континентов, включая Австралию.

После обеда мы вернулись в нашу комнатушку. Состояние, в котором пребывали Игнатий и я, можно было охарактеризовать одним словом – уныние.

Заметив это, Илия, которому не грозила никакая, во всяком случае, видимая, опасность, связанная с участием в поединках, попытался отвлечь нас от мрачных мыслей.