Принцип мести

К вечеру мы достигли места, где брала свое начало, подпитываясь притоками и обретая силу и величавость судоходной артерии, Иравади. Мне пришли на память слова самого сумрачного из всех великих русских поэтов:

Немного лет тому назад, Там где сливаются, шумя, Обнявшись, будто две сестры, Струи Арагвы и Куры, Был монастырь...

Но перед нами расстилалась не Грузия с ее древней столицей Мцхетой, а Северная Бирма, и реки назывались Нмайки и Мали соответственно. Где-то там, в горах Тибета, к ним присоединялись бурные, своенравные, несущие в своих водах тонны камней, горные потоки. И все-таки сходство было поразительное: здесь также был расположен храм, разумеется, буддийский. И природа, как бы провоцируя на ассоциации, дразнила своим подобием – те же холмоподобные горы, обросшие пихтой, лиственницей и сосной, те же заросли дикого чая и так легкоузнаваемые пики елей и кипарисов. Правда, здесь встречались типичные обитатели южных широт – бамбук, орхидея и пальма, но общей картины эти вкрапления не нарушали. Особенно меня порадовали горные вечнозеленые дубы – узор их листьев, знакомый с детства, напомнил мне о доме. Среди этих корявых уродцев мы увидели быка гаура, почти двухметрового в холке красавца, а чуть ниже спугнули в небольшой заводи солнечного барсука. Вообще дикие обитатели гор встречались здесь несравненно чаще, чем к югу от Мьичины, – за считаные часы мы довольно близко познакомились с мраморной кошкой, птицей-носорогом, ширококлювым козодоем и другими обитателями лесного царства. Илия предупредил нас, что здесь необходимо соблюдать все меры предосторожности – на случай, если нам вдруг встретится красный волк, тигр или гималайский медведь. Ничего хорошего не предвещало и свидание с туманной пантерой, поскольку все наше вооружение составляли обыкновенные походные ножи и туристический топорик.

– Отсюда еще дней пять пути до границы и столько же после, – сказал Илия, когда мы расположились вокруг костра недалеко от реки.

Смеркалось. Над нашими головами, со свистом рассекая воздух, носились невидимые летучие мыши. Откуда-то из низины доносился отдаленный рык крупного зверя. Мы разложили на траве провизию, которую дала нам с собой в дорогу Ма Мьин, и, набросав на землю папоротника, сели ужинать. Наверное, каждому из нас вспоминался в эти минуты дом У Зо Лина и гостеприимство его красавицы-дочери.

– Почему Иисус не был женат? – вдруг спросил Илия.

– Это не согласовалось с его великим предназначением, – подумав, сказал Игнатий. – Он не мог позволить себе размениваться на обычные, доступные всем простым смертным, радости жизни.

– Мне кажется, он боялся женщин. Как источника соблазна, – предположил я. – Хотя верно и обратное.