Принцип мести

Всех переплюнула одна дама из России, которая заказала... групповое изнасилование. Ее устраивало только мужское трио. А лучше квартет. Непременно из особей, выступающих на ринге. Этой дамой, к моему удивлению и ужасу, оказалась Светлана, у которой я еще полгода назад работал телохранителем. О ее приезде я узнал от Даши, исправно снабжавшей меня информацией обо всем происходящем в отеле. Само собой разумеется, я не горел желанием встретиться со своей дурищей и всячески оттягивал неизбежное объяснение с ней.

Между тем в свои апартаменты на первом этаже вновь въехала отсутствовавшая без малого три недели Миледи. Не знаю, где ее все это время носило, но вернулась она одна, без Богуславского. Оставалось лишь надеяться, что главный организатор турнира объявится со дня на день или непосредственно перед началом финальных поединков.

В колизее закончились последние приготовления. Вместо клетки на арене был установлен ринг-десятигранник, известный еще в Древней Греции (говорят, одним из чемпионов античного панкратиона был Пифагор). Но показательные бои диких зверей и пресмыкающихся продолжались. Непосредственно накануне официально объявленного дня начала состязаний прошли схватки во всех «весовых категориях» животных. Самым зрелищным и страшным, по словам Даши, которая обслуживала судейскую коллегию во время этих поединков, была схватка аллигатора с гиппопотамом.

– Бегемот перекусил крокодила пополам, – сказала она потрясенно, когда вернулась в номер.

– Завтра их место займем мы, – сказал я, поскольку уже знал, что по жребию мне предстоит выйти на ринг против писателя-убийцы, а Гремучей Змее сразиться с Черной Маской. Остальные четвертьфинальные поединки должны были состояться послезавтра.

– Кстати, – с каким-то отрешенным выражением лица и неуловимой интонацией добавила Даша, – тобой интересовалась Миледи.

– И что же?

– Так, ничего. Она попросила тебя зайти к ней вечером где-то после семи. Ты пойдешь?

В ее вопросе не было намека на ревность или какую-нибудь личную заинтересованность, словно речь шла о том, чтобы выбежать за пачкой сигарет, но именно это заставило меня подумать, что ответ для нее чрезвычайно важен.

– Я схожу, но ненадолго. Возможно, мне удастся что-нибудь узнать о твоем отце.

– Да, сходи. Мне самой хочется что-нибудь узнать.

Она предоставляла мне полную свободу. Она не могла ограничить ее ничем, кроме любви, которую хотела бы внушить. Любовь – всегда ограничение свободы, и в этом смысле я был почти свободен.

– Сколько сейчас времени?

– Как раз «после семи», – отводя взгляд, проговорила Даша.

– Я скоро вернусь, – сказал я и поцеловал ее в щечку, от которой повеяло абрикосовым ароматом и детской прохадой. Игнатий приветственно поднял руку, лежавшую поверх одеяла.