Принцип мести

Сказав это, я непроизвольно взглянул на поднос с орехами и представил себе возлежащую на нем обнаженную Дашу. Наверное, мне не следовало увлекаться кешью.

– Он считал себя мессией, – добавил Игнатий.

– И пошел дальше. Он должен был сделать это. Но стать Утешителем...

Игнатий внимательно на меня посмотрел, как бы оспаривая это утверждение или по меньшей мере находя его недостаточно убедительным, и ничего не сказал.

– Знаю только одно, – подвел итог нашему разговору я. – В его всеединой религии есть основание для оправдания добра, а в Библии – нет. В Священном Писании оправдание имеет лишь то добро, которое совершается с именем и во имя Бога. Я не могу это понять. Не могу принять. Всякое добро должно нести награду в себе самом, и всякое зло иметь последствия для того, кто его совершает. Иначе все теряет смысл: христианин будет до хрипоты спорить с буддистом, а исламист объявит джихад всякому иноверцу. Слишком много правд – это тоже своего рода ложь.

– Значит ли это, что ты сочувствуешь Илие? – спросил Игнатий.

– Я не знаю. Но думаю, что скоро придется посочувствовать всем нам. Убийца Илии до сих пор не найден. Неясны его мотивы.

– Когда начнутся поединки?

– Через три дня, – сказал я, стараясь казаться невозмутимым.

– И тебе уже сказали, кто твой соперник?

– Да, вчера была жеребьевка.

– И кто же он?

– Эрнст-киллер.

* * *Приближение финальных боев было ознаменовано поистине сатанинским размахом всевозможных игрищ на потребу стекающейся со всех концов света состоятельной публике и сопровождалось еженощными оргиями с участием жриц любви, тайских мальчиков-птиц, представителей сексуальных меньшинств, зоофилов, трансвеститов, карликов и гермафродитов. Среди этой пестрой толпы не было, кажется, только кентавров. Словом, отель представлял собой, как сказал бы наш общий друг из ФСБ, содом и геморрой."

"Обитатели нашего номера старались не покидать его без особой необходимости, поскольку у человека с нормальными потребностями и традиционной моралью это зрелище ничего, кроме омерзения, не вызывало. Здесь было дозволено все – любая уродливая фантазия могла найти свое воплощение, любое извращение – свой сосуд, любая аномалия – своего исполнителя. Казалось, еще немного, и мир сойдет с ума, земля стронется со своей оси и поменяется полюсами, наступит тот самый веками чаемый конец света, о близости которого говорили библейские пророки. В воздухе, как во времена Зверя, носились апокалиптические предчувствия; пунцово-красная атмосфера всеобщего разврата лишь усиливала это ощущение.

Участники финала стали получать приглашения от богатых матрон с чеками на сумму с тремя-четырьмя нулями, но, кажется, никто, кроме Эрнста-киллера, не согласился провести ночь страсти на этих условиях.