Принцип мести

К счастью, осколки не причинили мне вреда – лишь тупо ныла ушибленная при падении на камни спина и саднил разодранный в кровь локоть. Страха во мне уже не было: по-видимому, он переплавился в чистейшую, самой высокой пробы ярость. Я готов был разорвать любого, кто вздумал бы сейчас не то что взять меня на мушку, но даже просто спросить, который час. Однако никого рядом не было. Я имел дело с дилетантами: у того, кто установил растяжку, не хватило ума вывинтить из гранаты пороховой замедлитель и ввернуть мгновенный детонатор, чтобы взрывное устройство сработало без задержки.

Дело приобретало скверный оборот: теперь я мог быть уверен, что Илия – не последняя из намеченных жертв. Были ли это люди Богуславского, по тем или иным причинам избавлявшиеся от потенциально опасных свидетелей, или на «тропу войны» вышли чеченцы, тихой сапой убиравшие своих конкурентов, неизвестно. Но ответить на этот вопрос надо было как можно скорее, иначе мне и Игнатию грозила смертельная опасность. Я уже не принимал во внимание риск, связанный с участием в боях без правил; так или иначе призовые в четвертьфинале, даже в случае поражения в первом же бою, мне были обеспечены. Но до четвертьфинала я мог и не дожить.

В монастыре случился настоящий переполох. Обеспокоенные необъяснимым грохотом, монахи повыскакивали из своих бунгало и столпились перед пагодой. Потом, отрядив разведдозор, направились к пещере. Во избежание ненужных объяснений я спрятался в расщелине между скал и, пока пытливые монахи исследовали местность, терпеливо ждал. Так и не доискавшись причины взрыва (вероятно, они приняли его за какой-нибудь природный катаклизм), служители культа, среди которых были и любопытствующие из свиты стрит-файтеров, вернулись в монастырь. Пещера превратилась в груду камней, и понять, что здесь произошло, без вмешательства экспертов было решительно невозможно.

Когда все стихло, я покинул свое укрытие и, никем не замеченный, пробрался в отель. Меня видели только дежурный по фуникулеру и администратор.

– Что там случилось? – не скрывая своего испуга, спросила Даша.

– Камнепад, – буднично ответил я. – Ничего особенного.

– Ты ранен?

– Пустяки. Упал с тридцатиметровой скалы. Отделался легкой царапиной. Я часто с нее падаю, когда гуляю.

– Я тут запаслась бинтами, йодом. Дай перевяжу.

Я доверился ее ласковым рукам и дал перевязать свое предплечье. Ирокез молча наблюдал за нами из спальни, прислушиваясь к Дашиной воркотне и, очевидно, ничего в ней не понимая.

– Скажи ему, что он свободен. И поблагодари от моего имени, – сказал я, когда Даша завязала кончики бинта аккуратным бантиком. Она, как прилежная ученица, сделала дословный перевод (при этом машинально накручивая на палец колечко волос) и добавила:

– Да, чуть не забыла.