Принцип мести

Принять лютую смерть от нелюдей я не пожелал бы никому, а бежать без оглядки, поддавшись собственной слабости, то есть, говоря открытым текстом, элементарному желанию спасти свою шкуру, считал ниже своего достоинства. Каждому из нас надлежало испить свою чашу до дна, как бы горька она ни была."

"Вернулась Даша. Пришел бессловесный Ирокез. Теперь можно было транспортировать раненого в отель. Переложив Игнатия на носилки, мы отправились на фуникулер, а затем, поднявшись на гору, прошли в Дашин номер. В нем было достаточно просторно: планировка позволяла отвести Игнатию отдельное помещение – спальню, а самим расположиться в богато убранной гостиной, где вполне хватило бы места для междусобойчика на три-четыре многодетных пары. Помимо этого, в апартаментах Даши имелась ванная, теплая уборная со всеми удобствами, даруемыми современной цивилизацией, и небольшая веранда в виде террасы с пальмовыми кадками. Из окна открывался потрясающий вид на горы и лежащее внизу плато с буддийским монастырем. Но красоты Тибета уже не трогали меня. Будь проклята эта горная страна, пропади пропадом весь этот разноплеменный сброд, который она у себя приютила. Дух Рериха уже не витал над этими вершинами – над ними нависла мрачная тень колизея, рваной раной зиявшего на теле оскверненной земли. Из каждой щели амфитеатра, из каждого просвета его ограды змеилась хищная нероновская улыбка и выглядывали его подслеповатые глазки.

Я попросил Ирокеза подежурить возле спящего Игнатия. Индеец без лишних слов согласился. Даша, несколько удивленная и чуть раздосадованная тем, что это ответственное дело было перепоручено другому, вопросительно взглянула на меня.

– У Игнатия много недоброжелателей. Я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось.

– Но я же буду рядом! – воскликнула Даша и обиженно надула губки.

– Я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с тобой.

Конечно, мне пришлось покривить душой, объясняя ей причину моего странного, с ее точки зрения, выбора, но рисковать я не имел права. «Со страхом и трепетом свое спасение содевайте», – учил Господь неразумных филиппийцев. Безумство храбрых здесь было неуместно.

– Ты куда? – спросила Даша.

– Когда нет тебя, из твоей чашки пьют воду цветы, – ответил я стихами, чувствуя себя по-китайски легким, по-японски образным и по-русски загадочным.

Она сочла это объяснение достаточным и, как всякая флиртующая женщина, отнесла его многоструйный смысл к категории скрытых любовных признаний.

Я вышел из номера. Отель был наполнен праздными туристами и девицами нетвердых моральных устоев, тайскими мальчиками-птицами, выпущенными на волю из золотых клеток, и дурными предчувствиями.