Принцип мести

Вряд ли стоило пускаться за ней в погоню по высокогорным лугам Тибета, хотя мне очень хотелось сорваться с места и настичь ее где-нибудь на невидимых дорогах жизни, пересекаемых тайными тропами смерти. Женщины не стоят того, чтобы из-за них убиваться, но достойны того, чтобы потерять из-за них покой. Я еще не переболел любовью к Анюте, память о ней еще не перебродила в вино воспоминаний, мне хотелось еще на что-то надеяться. К тому же связь с Дашей была для меня далеко не безопасна: своим любвеобилием я мог навлечь на себя гнев Богуславского, а иметь такого человека в личных врагах поостерегся бы даже самый последний отморозок.

Я вышел из комнатушки, намереваясь разыскать Игнатия и хотя бы приблизительно определить местонахождение Илии; во избежание лишних неприятностей и тех «трагических случайностей», которые происходят с людьми в горах, держаться нам следовало вместе. И того, и другого я обнаружил в русскоязычном кружке: «ветхий деньми» Илия собрал вокруг себя нескольких «воинов Аллаха», проповедуя им идею всеединой религии – нечто вроде исламохристобуддизма. К ним присоединился Спокойный, о котором поговаривали, что он поляк и «немного католик». Они сидели на каменных ступенях колизея и слушали обращенные к ним слова лжепророка, называвшего себя новым мессией.

– Бог не есть Бог мертвых, но Бог живых, сказано у Марка. Его, точнее, исходящий Святой Дух славим мы, как сказал Даниил Андреев, в храмах Египта и Эллады, на берегах Ганга и на зиккуратах Ура, в Стране восходящего солнца и на плоскогорьях Анд. Нет неверных и иноверцев, есть только верующие и безбожники. Коран, Библия, «четыре благородных истины» – во всем видим мы свет божественного откровения и Его присутствия среди нас. Все религии рано или поздно, как маленькие ручейки, сольются в могучую, полноводную реку всеединой религии человечества...

– Пойдем, Ахмед, собака брешет, ветер носит, – сказал один из чеченцев и встал с камней. Исламисты все, кроме одного, последовали его примеру.

– А ты, Лема?

– Я хочу послушать.

Бородачи ушли, а тот, кого звали Лемой, остался.

– Мне кажется, религиозный фанатизм, в том числе и исламский фундаментализм, не приветствуется Богом, – заметил Илия.

– Продолжай, не бойся.

– Я пришел возвестить вам о новой религии, провозглашающей примат добра над верой, его безусловное главенство вне зависимости от религиозных убеждений, – негромко, с какой-то сокровенной интонацией произнес Илия.