Принцип мести

Один из них отказался от участия в боях без правил из-за полученных травм – двух недель, отведенных на подготовку к очередному кругу, было явно недостаточно, чтобы восстановиться полностью, другой «сошел с дистанции» по соображениям собственной безопасности – увиденного за три дня состязаний было достаточно для того, чтобы деморализовать кого угодно.

Вечером в наше бунгало заглянул Гарибальди, считавший, по-видимому, нас своими друзьями, несмотря на то что мы являлись его потенциальными соперниками, и сообщил пикантную новость: он отправляется в HOTEL, чтобы провести там ночь любви за десять тысяч долларов. Аналогичное предложение он получил еще от трех состоятельных дам, но, учитывая усталость и легкое недомогание после поединка с таиландцем, принял только одно – по высшему разряду. Мы ответили ему честно: к нам подобные предложения не поступали, а если и поступят, рассматриваться не будут. Игнатию не позволял так низко пасть его священнический сан и долг примерного семьянина, мне же не стоило тащиться в Тибет ради того, что можно было получить, не покидая родного города, от дурищи, которую я охранял. Но где-то в глубине души я недоумевал: мое мужское самолюбие было обеспокоено тем подчеркнутым невниманием, которое проявили к нам жаждущие плотских утех, сорящие деньгами искательницы приключений, наводнившие отель.

Причина «бойкота» выяснилась совершенно случайно. После ухода Гарибальди к нам забежала Даша – ей удалось ненадолго избавиться от Эрнста-киллера, следовавшего за ней по пятам, и она решила, не теряя времени, «навестить своих верных рыцарей». Честно говоря, я испытывал некоторые затруднения, общаясь с ней: мне была не совсем понятна ее роль, и уж тем более тайной за семью печатями оставалась степень ее близости с отцом. Знала ли она, кем ей приходится Богуславский, и если знала, работала ли на него? Вольно или невольно Даша могла разоблачить нас: ведь наши подлинные имена и фамилии, а также род занятий были известны ей. Вслед за этим неминуемо встал бы вопрос, зачем понадобилось нам приобретать липовые документы и сочинять о себе небылицы. Это могло насторожить Богуславского.

Но делать нечего: Даша пришла и выпроваживать ее было бы невежливо. Она была чем-то возбуждена – ее оживленный вид, сумбурно-веселая болтовня и стреляющие глазки, которыми она научилась пользоваться весьма умело, не оставляли в этом никаких сомнений.

– Вы никуда не уходите? – вдруг спросила она. – Может быть, я не вовремя?

– Нас пригласила на чай дочь шейха, – решил поддразнить ее я.

– Не может этого быть, – выразительно округлила свои глаза цвета старинного серебра Даша.

– Это почему же? – широко распахнул свои темно-ржавые очи я.

– С моей легкой руки «наверх» ушли некоторые сведения...